Вызывает удивление, насколько не только забыты создатели всенародно любимых фильмов, это бы ладно, но их и не знали никогда хорошенько. Вот Владлен Бахнов, многолетний соавтор великого Гайдая ( https://ygashae-zvezdu.livejournal.com/40226.html ), известен не каждому киноведу. Он ушел 26 октября 1994 года (родился в 1924). Трагедия, в немалой степени позволившая Бахнову выжить, произошла, когда мальчику исполнилось 12 лет. Он попал под трамвай и потерял ногу ниже колена. Не случись этого, Бахнов наверняка бы очутился в самом пекле войны, вернуться откуда было проблематичным. А так он уже в 1943 поступил в Литературный институт, где сочинил первый хит: песню «От сессии до сессии живут студенты весело, а сессия всего два раза в год». Самые знаковые свои вещи Бахнов сделал в соавторстве. Первым долголетним соавтором Бахнова стал Яков Костюковский. Он был старше всего на пару лет, но успел пройти войну и сделать административную карьеру. Костюковский занял пост ответственного секретаря газеты «Московский комсомолец». Однако, во второй половине сороковых началась борьба с «безродными космополитами» и Костюковский, как представитель еврейской нации, погорел. У меня отношение к политике «зачистки» Сталиным еврейской интеллигенции неоднозначное. То есть, дело это, безусловно, людоедское, вызвавшее к недолгой, слава Богу, творческой жизни дрянь типа Сурова ( https://ygashae-zvezdu.livejournal.com/56439.html ) , Бубеннова ( https://ygashae-zvezdu.livejournal.com/26277.html ) и прочих. Но, что меня всегда поражало, так это длинные со вкусом рассказы пострадавших, как выгоняли, запрещали, не давали и не полслова писка о том, как удалось удержаться, пролезть, отсидеться. Давайте уж и об этом говорить. А то не получается объективной картинки, никак. Выкинутый из теплого начальственного кресла Костюковский взял в соавторы Бахнова и весьма быстро стал записным эстрадником. Их перу принадлежат программы Тарапуньки и Штепселя, Мирова и Новицкого, Шурова и Рыкунина, Рудакова и Нечаева. Дуэт распался в 1963 году, причем, в тот момент, когда замаячила возможность погреться у киношного костра. Режиссер Вениамин Дорман мечтал сделать комедию о спорте и обратился за сценарием к Костюковскому, который не только юморил, но и возглавлял в одной из газет Отдел спортивной информации. Костюковский энд Бахнов придумали сценарий «Штрафной удар». Фильм стал заметным игрой Пуговкина и Высоцкого. Его показывают по телевизору до сих пор. На этом пике соавторы расстались. Следующий фильм для Дормана Бахнов делал один. Картина «Легкая жизнь» с участием Юрия Яковлева и Фаины Раневской стала лидером проката, собрав 24,6 миллионов зрителей. Но дальше дела Бахнова в кино застопорились, тогда, как Костюковский вместе с новым соавтором Морисом Слободским выстрелил комедиями для Гайдая: два фильма о Шурике + «Бриллиантовая рука»! Зато, когда Гайдай в свою очередь расстался с этими авторами, то обратился к Бахнову. Сценарии всех своих фильмов 1970-ых Гайдай писал в соавторстве с ним. 1971 – «Двенадцать стульев» - 39,3 миллиона зрителей 1973 – «Иван Васильевич меняет профессию» свыше 60 миллионов зрителей 1975 – «Не может быть!» В 1978, поставив «Инкогнито из Петербурга», Гайдай вступил в кризисную пору творчества, которую никак не выправила, а только усугубила совместная с финнами постановка «За спичками». К этим фильмам тоже приложил руку Бахнов. Последняя его совместная работа с Гайдаем «Спортлото-82», 55 миллионов зрителей. Попутно Бахнов продолжал работу с Вениамином Дорманом. Для него он придумал два детектива «Ночное происшествие» (1980) и «Разорванный круг» (1987). «Разорванный круг» не помню решительно, а «Ночное происшествие» мне нравилось. Много Бахнов работал и в поэзии. Писал пародии, иронические стихи, не вылезал со страниц «Крокодила». Стихи его, на мой взгляд, были годные. Приведу напоследок одно: Не знаю, что тому причиной: Мне кажется, всю жизнь свою Стою я в очереди длинной, Зачем, не знаю, но стою. Ах, до прилавка путь неближний, А очередь длинна, длинна... Она почти что неподвижна, И все же движется она. У нас в руках авоськи, сумки, Я здесь давно не новичок. Передо мною дама в шубке, За мной — в футболке старичок. А на футболке у него Значки Осоавиахима И МОПРа, и ПВХО, И Красного Креста, и КИМа. Привык я в очереди к ссорам, Я, как и все здесь, увлечен Неистощимым разговором, Где что давали и почем. Здесь свой, особый быт налажен, И мне привычен этот быт, Мне, в общем, безразлично даже, За чем та очередь стоит. Какие нам нужны покупки? К чему на этом сквозняке Стоит, к примеру, дама в шубке С заморской сумкою в руке? Что нужно старичку, который Значками щедро награжден? О чем ведем мы разговоры? Что там дают? Чего мы ждем? Нет, я, пожалуй, понимаю, Что очередь идет туда, Где не дают, а отнимают, Не возвращая никогда...