СПАСЕННЫЙ ЛАГЕРЕМ
Страшно вымолвить, но порой лишение свободы идет творцу на пользу.
9 апреля 1962 года ушел из жизни Леонид Соловьев, автор обессмертивший Ходжу Насреддина и себя заодно.
Так вот, по всему выходит, что лагерь спас Соловьева от саморазрушения и помог завершить пленительную дилогию, продолжения которой читатели никак не могли дождаться.
Средняя Азия вошла в жизнь Леонида с отрочества. Он родился в 1906, а в 1920 семья, спасаясь от голода, переехала в Коканд.
Творческая жизнь Соловьева началась с литературного шарлатанства в духе Насреддина. Можно назвать происшедшее и мистификацией, кабы не добросовестно полученные и проеденные деньги.
Изучая фольклор, молодой человек быстро усвоил правила и законы кокандских сказителей. Ему не составило большого труда наваять песни, легенды, сказания о Ленине, выдав их (в переводе на русский) за народное творчество. В целях достоверности Соловьев указал реальные места, где якобы «записал» стихи.
Под авторством Соловьева книга «Ленин в творчестве народов Востока» вышла в издательстве «Московский рабочий» в 1930 году.
Через три года в Ферганскую долину отправилась экспедиция Ташкентского Института языка и литературы, дабы записать песни представленные Соловьевым на языке оригинала.
Соловьев был в панике, но к его удивлению экспедиция вернулась с материалом. Поскольку время и деньги были потрачены, участники просто перевели песни Соловьева с русского на узбекский и таджикский.
Можно сказать: повезло!
В 1940 году удача улыбается Соловьеву в три два зуба. Он выпускает роман о Ходже Насреддине «Возмутитель спокойствия». Эта счастливая, жизнерадостная книга лучшее, на мой взгляд, произведение, созданное на русском языке о Средней Азии.
Поскольку Соловьев закончил ВГИК, ему с Насреддином была прямая дорога в кинематограф.
В 1943 выходит «Насреддин в Бухаре», оказавшийся последним фильмом Якова Протазанова. Насреддина играл Лев Свердлин. И как играл! Вообще этот фильм восхитил меня в детстве точным следованием событиям любимой книги.
В 1944 на «Узбекфильме» снимается менее известный фильм «Похождения Насреддина».
В обоих случаях Соловьев работает над сценарием в соавторстве с Виктором Витковичем. Фабула «Похождений Насреддина» позже ляжет в основу второй повести о Ходже «Очарованный принц».
Хотя читатели ждут от Соловьева продолжения приключений полюбившегося героя, Соловьев никак не может за роман сесть. Сперва мешает военная текучка. Соловьев работает над повестью «Иван Никулин – русский матрос» (также экранизирована).
Когда же война закончилась, автора настиг жуткий кризис.
Первый раз Соловьев женился еще в Коканде. Вскоре последовал развод. Второй, московский брак, также оказался неудачным. Галина Седых выходила замуж за успешного литератора, а жить ей пришлось с депрессивным пьянчужкой.
Соловьев ощутимо пребывал на грани сумасшествия.
Лучше всего рассказал он об этом сам, будучи арестованным в сентябре 1946 года.
Вот выдержки из протоколов допроса:
«Вопрос: В чём выражалась ваша безответственность?
Ответ: Во-первых, я разошёлся с женой из-за своего пьянства и измен и остался один. Я очень любил жену, и разрыв с ней был для меня катастрофой. Во-вторых, усилилось моё пьянство. Мои трезвые работоспособные периоды становились всё меньшими, чувствовал, что ещё немного, и моя литературная деятельность будет уже вконец невозможной, и я как писатель буду кончен. Всё это способствовало возникновению у меня самого мрачного пессимизма. Жизнь казалась мне обесцененной, беспросветной, мир – бессмысленным и жестоким хаосом. Всё вокруг я видел в тёмном безрадостном тяжёлом свете. Я стал сторониться людей, потерял ранее мне присущие весёлость и жизнерадостность. Именно ко времени наибольшего обострения моего духовного кризиса относится и наибольшее обострение моих антисоветских настроений (1944–1946 годы). Я был сам болен, и весь мир представлялся мне тоже больным».
«Вопрос: Почему вы называете себя одиноким, ведь вы были женаты, а также имели друзей?
Ответ: Моё пьянство, беспорядочная жизнь, связь с босяками и бродягами из арбатских пивных, которых я целыми группами приводил к себе в гости домой, привели к тому, что у меня с женой произошёл окончательный разрыв. Рано утром она уходила на службу, возвращаясь только поздно вечером, ложилась тут же спать, целыми днями я был один. Передо мной встал вопрос о полной невозможности продолжения такой жизни и необходимости какого-то выхода.
Вопрос: В чём же вы стали искать выход?
Ответ: Я серьёзно думал о самоубийстве, но меня останавливало то, что я умер бы весь испачканный. Я стал думать о постороннем вмешательстве в мою судьбу и чаще всего останавливался мыслью на органах НКВД, полагая, что в задачу НКВД входят не только чисто карательные, но и карательно-исправительные функции.
В начале 1945 г. после нескольких галлюцинаций я понял, что моя психическая сфера расстроена вконец и час для решительного поступка настал. Я пошёл в первый художественный кинотеатр на Арбатской площади, где узнал у дежурного НКВД театра номер коммутатора, стал звонить и просить соединить меня с литературным отелом НКВД.
Вопрос: Зачем?
Ответ: Я хотел сказать, что я стою на краю бездны, что прошу изолировать меня, дать мне опомниться, затем выслушать по-человечески и взять меня в жёсткие шоры на срок, который необходим, чтобы вытрясти всю моральную грязь»
Можно, конечно, увидеть в показаниях Соловьева стратегию: «Лучше алкоголик, чем террорист» (писателю вменяли подготовку террористического акта), но и позже, уже из лагеря, он пишет родным:
«С ужасом вспоминаю 1945, 1946 годы, и удивляюсь, как не умер от пьянства. Но способностей своих пропить не успел; в этом смысле лагерь оказался для меня настоящим спасением»
К прокурору у Соловьева нашлось только одно ходатайство: отправить в тюрьму, а не в лагерь. В тюрьме он обещал «написать второй том своего произведения «Насреддин в Бухаре».
И хотя писателя отправили в мордовский лагерь, там ему предоставили условия для писания. Соловьев работал ночным сторожем в цехе, потом банщиком: это все должности, считающиеся в лагере элитными.
Ему там даже нравилось. У родных писатель просил только бумаги.
«Я должен быть дервишем — ничего лишнего… Вот куда, оказывается, надо мне спасаться, чтобы хорошо работать — в лагерь!.. Никаких соблазнов, и жизнь, располагающая к мудрости. Сам иногда улыбаюсь этому»
«Очарованный принц» был закончен к концу 1950 года. Но на судьбе Соловьева это, увы, не отразилось. Рукопись ушла «наверх», а он продолжал сидеть. Выпустили писателя только в 1954.
Вот что записал в своем дневнике Юрий Олеша:
«13 июля, встретил вернувшегося из ссылки Леонида Соловьева. … Прилично одет. О жизни «там» говорит, что ему не было плохо не потому, что он был поставлен в какие-нибудь особые условия, а потому, что внутри, как он говорит, он не был в ссылке. «Я принял это как возмездие за преступление, которое я совершил против одной женщины, моей первой, и (как он выразился) настоящей жены»
Следует добавить, что вторая жена, Галина Седых, не пустила Соловьева даже на порог, а его письма из лагеря вернула нераспечатанными. Крепко он, видать, ее достал.
Соловьев женился третий раз и уехал с новой семьей в Ленинград.
Дилогия о Насреддине была, наконец, издана и пользовалась повышенным читательским спросом.
Но Соловьева это уже не очень радовало. Он тяжело болел.
Умер 9 апреля 1962 года.
Дилогия о Насреддине переиздается чуть ли не каждый год. Она включена в список «100 книг», рекомендованных Министерством образования учащимся средних школ для самостоятельного чтения.
Я считаю, правильно.
Это очень веселая, добрая, увлекательная и вечная книга.
9 апреля 1962 года ушел из жизни Леонид Соловьев, автор обессмертивший Ходжу Насреддина и себя заодно.
Так вот, по всему выходит, что лагерь спас Соловьева от саморазрушения и помог завершить пленительную дилогию, продолжения которой читатели никак не могли дождаться.
Средняя Азия вошла в жизнь Леонида с отрочества. Он родился в 1906, а в 1920 семья, спасаясь от голода, переехала в Коканд.
Творческая жизнь Соловьева началась с литературного шарлатанства в духе Насреддина. Можно назвать происшедшее и мистификацией, кабы не добросовестно полученные и проеденные деньги.
Изучая фольклор, молодой человек быстро усвоил правила и законы кокандских сказителей. Ему не составило большого труда наваять песни, легенды, сказания о Ленине, выдав их (в переводе на русский) за народное творчество. В целях достоверности Соловьев указал реальные места, где якобы «записал» стихи.
Под авторством Соловьева книга «Ленин в творчестве народов Востока» вышла в издательстве «Московский рабочий» в 1930 году.
Через три года в Ферганскую долину отправилась экспедиция Ташкентского Института языка и литературы, дабы записать песни представленные Соловьевым на языке оригинала.
Соловьев был в панике, но к его удивлению экспедиция вернулась с материалом. Поскольку время и деньги были потрачены, участники просто перевели песни Соловьева с русского на узбекский и таджикский.
Можно сказать: повезло!
В 1940 году удача улыбается Соловьеву в три два зуба. Он выпускает роман о Ходже Насреддине «Возмутитель спокойствия». Эта счастливая, жизнерадостная книга лучшее, на мой взгляд, произведение, созданное на русском языке о Средней Азии.
Поскольку Соловьев закончил ВГИК, ему с Насреддином была прямая дорога в кинематограф.
В 1943 выходит «Насреддин в Бухаре», оказавшийся последним фильмом Якова Протазанова. Насреддина играл Лев Свердлин. И как играл! Вообще этот фильм восхитил меня в детстве точным следованием событиям любимой книги.
В 1944 на «Узбекфильме» снимается менее известный фильм «Похождения Насреддина».
В обоих случаях Соловьев работает над сценарием в соавторстве с Виктором Витковичем. Фабула «Похождений Насреддина» позже ляжет в основу второй повести о Ходже «Очарованный принц».
Хотя читатели ждут от Соловьева продолжения приключений полюбившегося героя, Соловьев никак не может за роман сесть. Сперва мешает военная текучка. Соловьев работает над повестью «Иван Никулин – русский матрос» (также экранизирована).
Когда же война закончилась, автора настиг жуткий кризис.
Первый раз Соловьев женился еще в Коканде. Вскоре последовал развод. Второй, московский брак, также оказался неудачным. Галина Седых выходила замуж за успешного литератора, а жить ей пришлось с депрессивным пьянчужкой.
Соловьев ощутимо пребывал на грани сумасшествия.
Лучше всего рассказал он об этом сам, будучи арестованным в сентябре 1946 года.
Вот выдержки из протоколов допроса:
«Вопрос: В чём выражалась ваша безответственность?
Ответ: Во-первых, я разошёлся с женой из-за своего пьянства и измен и остался один. Я очень любил жену, и разрыв с ней был для меня катастрофой. Во-вторых, усилилось моё пьянство. Мои трезвые работоспособные периоды становились всё меньшими, чувствовал, что ещё немного, и моя литературная деятельность будет уже вконец невозможной, и я как писатель буду кончен. Всё это способствовало возникновению у меня самого мрачного пессимизма. Жизнь казалась мне обесцененной, беспросветной, мир – бессмысленным и жестоким хаосом. Всё вокруг я видел в тёмном безрадостном тяжёлом свете. Я стал сторониться людей, потерял ранее мне присущие весёлость и жизнерадостность. Именно ко времени наибольшего обострения моего духовного кризиса относится и наибольшее обострение моих антисоветских настроений (1944–1946 годы). Я был сам болен, и весь мир представлялся мне тоже больным».
«Вопрос: Почему вы называете себя одиноким, ведь вы были женаты, а также имели друзей?
Ответ: Моё пьянство, беспорядочная жизнь, связь с босяками и бродягами из арбатских пивных, которых я целыми группами приводил к себе в гости домой, привели к тому, что у меня с женой произошёл окончательный разрыв. Рано утром она уходила на службу, возвращаясь только поздно вечером, ложилась тут же спать, целыми днями я был один. Передо мной встал вопрос о полной невозможности продолжения такой жизни и необходимости какого-то выхода.
Вопрос: В чём же вы стали искать выход?
Ответ: Я серьёзно думал о самоубийстве, но меня останавливало то, что я умер бы весь испачканный. Я стал думать о постороннем вмешательстве в мою судьбу и чаще всего останавливался мыслью на органах НКВД, полагая, что в задачу НКВД входят не только чисто карательные, но и карательно-исправительные функции.
В начале 1945 г. после нескольких галлюцинаций я понял, что моя психическая сфера расстроена вконец и час для решительного поступка настал. Я пошёл в первый художественный кинотеатр на Арбатской площади, где узнал у дежурного НКВД театра номер коммутатора, стал звонить и просить соединить меня с литературным отелом НКВД.
Вопрос: Зачем?
Ответ: Я хотел сказать, что я стою на краю бездны, что прошу изолировать меня, дать мне опомниться, затем выслушать по-человечески и взять меня в жёсткие шоры на срок, который необходим, чтобы вытрясти всю моральную грязь»
Можно, конечно, увидеть в показаниях Соловьева стратегию: «Лучше алкоголик, чем террорист» (писателю вменяли подготовку террористического акта), но и позже, уже из лагеря, он пишет родным:
«С ужасом вспоминаю 1945, 1946 годы, и удивляюсь, как не умер от пьянства. Но способностей своих пропить не успел; в этом смысле лагерь оказался для меня настоящим спасением»
К прокурору у Соловьева нашлось только одно ходатайство: отправить в тюрьму, а не в лагерь. В тюрьме он обещал «написать второй том своего произведения «Насреддин в Бухаре».
И хотя писателя отправили в мордовский лагерь, там ему предоставили условия для писания. Соловьев работал ночным сторожем в цехе, потом банщиком: это все должности, считающиеся в лагере элитными.
Ему там даже нравилось. У родных писатель просил только бумаги.
«Я должен быть дервишем — ничего лишнего… Вот куда, оказывается, надо мне спасаться, чтобы хорошо работать — в лагерь!.. Никаких соблазнов, и жизнь, располагающая к мудрости. Сам иногда улыбаюсь этому»
«Очарованный принц» был закончен к концу 1950 года. Но на судьбе Соловьева это, увы, не отразилось. Рукопись ушла «наверх», а он продолжал сидеть. Выпустили писателя только в 1954.
Вот что записал в своем дневнике Юрий Олеша:
«13 июля, встретил вернувшегося из ссылки Леонида Соловьева. … Прилично одет. О жизни «там» говорит, что ему не было плохо не потому, что он был поставлен в какие-нибудь особые условия, а потому, что внутри, как он говорит, он не был в ссылке. «Я принял это как возмездие за преступление, которое я совершил против одной женщины, моей первой, и (как он выразился) настоящей жены»
Следует добавить, что вторая жена, Галина Седых, не пустила Соловьева даже на порог, а его письма из лагеря вернула нераспечатанными. Крепко он, видать, ее достал.
Соловьев женился третий раз и уехал с новой семьей в Ленинград.
Дилогия о Насреддине была, наконец, издана и пользовалась повышенным читательским спросом.
Но Соловьева это уже не очень радовало. Он тяжело болел.
Умер 9 апреля 1962 года.
Дилогия о Насреддине переиздается чуть ли не каждый год. Она включена в список «100 книг», рекомендованных Министерством образования учащимся средних школ для самостоятельного чтения.
Я считаю, правильно.
Это очень веселая, добрая, увлекательная и вечная книга.