АВТОР "ЗАПИСОК СЛЕДОВАТЕЛЯ"
25 марта 1906 года родился Лев Шейнин (1906-1967), человек явно связанный с делами кровавыми.
Он же автор «Записок следователя», которые во время оно переиздавались неимоверное количество раз.
Шейнин начал рано. Впрочем, тогда все рано начинали. Время способствовало.
Уже в тринадцать лет парень вступил в комсомол. В пятнадцать уехал от родителей в Москву.
Одаренный юноша учился в Высшем Литературно – Художественном институте имени Брюсова.
В 1923 его мобилизовали на работу в прокуратуру. Мотивируя, кстати, тем, что он хочет стать писателем, а в УГРО «много сюжетов».
Сюжетов и, правда, оказалось достаточно. С 1928 года из-под пера Шейнина полетели незамысловатые рассказы из серии «Записки следователя». С каждым изданием книга дополнялась.
Читал я эти рассказы в детстве, при тотальном дефиците детективного жанра, когда из рук вырывались книжки Аркадия Адамова, а братья Вайнеры проходили по разряду небожителей. Не помню, чтобы рассказы Шейнина меня впечатлили. Из них как-то лезло незамысловатое, обескураживающее даже ребенка, моралите.
Попутно с писательской развивалась служебная карьера Шейнина. Он быстро стал старшим следователем по особо важным делам Прокуратуры СССР. Снискав покровительство Вышинского, залез на самый верх.
Туда, где творилась история.
Кровавая история.
Можно по разному относиться к маховику сталинских репрессий, но нельзя отрицать очевидного: крови было вдосталь.
В 1934 Шейнин участвовал в расследовании убийства Кирова. На Шейнине лежала обязанность допросов официально назначенного убийцей Леонида Николаева.
В следующем году Шейнин принимал участие в расследовании деятельности «Московского центра». Оформлял приговор Зиновьеву и Каменеву.
В «Записках следователя» об этом ни звучка, хотя именно это представляет интерес первостепенный. Но «Записки…» рассказывают истории бытовые. Муж убил жену. Жена убила мужа. Бывает в Советском государстве мещанское разложение.
Когда Василий Ливанов, потрясенный устными рассказами Шейнина, посоветовал тому написать биографию, тот спросил: «Васечка! Вы что, с ума сошли?!»
Потому биография Шейнина до сих пор содержит ряд темных пятен. Неизвестно за что его арестовали в 1936 году, сослав на Колыму. Неизвестно, какие обстоятельства заставили пересмотреть дело и выпустить Шейнина на волю.
Причем, он довольно быстро опять завоевал доверие руководства. Кто бы иначе привлек Шейнина к работе Нюрнбергского трибунала? И дал Сталинскую премию за сценарий фильма «Встреча на Эльбе»?
Второй арест Шейнина в 1951 году породил массу версий.
Сам Шейнин аккуратно внедрял среди знакомых версию, что пострадал из-за Михоэлса.
Вот что рассказывал по этому поводу Борис Ефимов:
«Однако меня не переставали интересовать причины его ареста и однажды, оглянувшись по сторонам и понизив голос, Шейнин произнес одно-единственное слово:
- Михоэлс...
Смысл этого, более чем краткого ответа стал мне ясен только несколько лет спустя, когда после смерти Сталина люди стали более откровенны и, Шейнин поведал мне, что с ним произошло. Я узнал, что он был командирован в Минск в качестве «следователя по особо важным делам» в связи с загадочной гибелью выдающегося артиста Михоэлса. И для опытного Шейнина не представило никакого труда установить, что никакой автомобильной аварии, о которой официально было объявлено, не произошло, а имело место хорошо подготовленное циничное убийство, следы которого вели непосредственно в органы государственной безопасности и, в частности, к весьма высоким особам. Можно не сомневаться, что самая тщательная слежка велась и за следователем по особо важным делам, от которого, видимо, ожидали, что он подтвердит факт "автомобильной аварии" и чистую случайность гибели Михоэлса. Таким образом, следовательская зоркость, опыт и умение Шейнина оказали ему в данном случае плохую услугу. "Наверху" сочли необходимым немедленно "убрать" слишком дотошного следователя»
Честно говоря, верится с трудом. Шейнин был «тертый калач» и всегда прекрасно понимал, что от него требуется. А тут вдруг не понял… Ага…
Непонятно также, почему дело Шейнина тянулось два года. За это время сменилось семь старших следователей.
Первый год Шейнину «шили» организацию антисоветской группы еврейских националистов. Писатель, судя по протоколам допросов, «закладывал» всех кого мог. В том числе, Бориса Ефимова, которому будет в дальнейшем «втирать» про Михоэлса.
Зато когда Шейнина начали подтягивать к шпионажу, он заупрямился. Измену Родине и связь с заграницей отрицал категорически. Сталин умер, политическая погода менялась, арестант почувствовал, что может выйти.
В ноябре 1953 его освободили.
Выйдя, Шейнин не вернулся на стезю юриспруденции, предпочтя баловаться «культуркой». Занимал пост главреда киностудии «Мосфильм». Руководил отделом драматургии СП СССР.
По его сценарию поставлен заметный участием Марка Бернеса фильм «Ночной патруль».
Шейнин был болен редкой болезнью – канцерофобией. Это боязнь заболеть раком. Шейнин все время находил у себя признаки болезни и «доставал» врачей.
Умер же он от обширного инфаркта.
Он же автор «Записок следователя», которые во время оно переиздавались неимоверное количество раз.
Шейнин начал рано. Впрочем, тогда все рано начинали. Время способствовало.
Уже в тринадцать лет парень вступил в комсомол. В пятнадцать уехал от родителей в Москву.
Одаренный юноша учился в Высшем Литературно – Художественном институте имени Брюсова.
В 1923 его мобилизовали на работу в прокуратуру. Мотивируя, кстати, тем, что он хочет стать писателем, а в УГРО «много сюжетов».
Сюжетов и, правда, оказалось достаточно. С 1928 года из-под пера Шейнина полетели незамысловатые рассказы из серии «Записки следователя». С каждым изданием книга дополнялась.
Читал я эти рассказы в детстве, при тотальном дефиците детективного жанра, когда из рук вырывались книжки Аркадия Адамова, а братья Вайнеры проходили по разряду небожителей. Не помню, чтобы рассказы Шейнина меня впечатлили. Из них как-то лезло незамысловатое, обескураживающее даже ребенка, моралите.
Попутно с писательской развивалась служебная карьера Шейнина. Он быстро стал старшим следователем по особо важным делам Прокуратуры СССР. Снискав покровительство Вышинского, залез на самый верх.
Туда, где творилась история.
Кровавая история.
Можно по разному относиться к маховику сталинских репрессий, но нельзя отрицать очевидного: крови было вдосталь.
В 1934 Шейнин участвовал в расследовании убийства Кирова. На Шейнине лежала обязанность допросов официально назначенного убийцей Леонида Николаева.
В следующем году Шейнин принимал участие в расследовании деятельности «Московского центра». Оформлял приговор Зиновьеву и Каменеву.
В «Записках следователя» об этом ни звучка, хотя именно это представляет интерес первостепенный. Но «Записки…» рассказывают истории бытовые. Муж убил жену. Жена убила мужа. Бывает в Советском государстве мещанское разложение.
Когда Василий Ливанов, потрясенный устными рассказами Шейнина, посоветовал тому написать биографию, тот спросил: «Васечка! Вы что, с ума сошли?!»
Потому биография Шейнина до сих пор содержит ряд темных пятен. Неизвестно за что его арестовали в 1936 году, сослав на Колыму. Неизвестно, какие обстоятельства заставили пересмотреть дело и выпустить Шейнина на волю.
Причем, он довольно быстро опять завоевал доверие руководства. Кто бы иначе привлек Шейнина к работе Нюрнбергского трибунала? И дал Сталинскую премию за сценарий фильма «Встреча на Эльбе»?
Второй арест Шейнина в 1951 году породил массу версий.
Сам Шейнин аккуратно внедрял среди знакомых версию, что пострадал из-за Михоэлса.
Вот что рассказывал по этому поводу Борис Ефимов:
«Однако меня не переставали интересовать причины его ареста и однажды, оглянувшись по сторонам и понизив голос, Шейнин произнес одно-единственное слово:
- Михоэлс...
Смысл этого, более чем краткого ответа стал мне ясен только несколько лет спустя, когда после смерти Сталина люди стали более откровенны и, Шейнин поведал мне, что с ним произошло. Я узнал, что он был командирован в Минск в качестве «следователя по особо важным делам» в связи с загадочной гибелью выдающегося артиста Михоэлса. И для опытного Шейнина не представило никакого труда установить, что никакой автомобильной аварии, о которой официально было объявлено, не произошло, а имело место хорошо подготовленное циничное убийство, следы которого вели непосредственно в органы государственной безопасности и, в частности, к весьма высоким особам. Можно не сомневаться, что самая тщательная слежка велась и за следователем по особо важным делам, от которого, видимо, ожидали, что он подтвердит факт "автомобильной аварии" и чистую случайность гибели Михоэлса. Таким образом, следовательская зоркость, опыт и умение Шейнина оказали ему в данном случае плохую услугу. "Наверху" сочли необходимым немедленно "убрать" слишком дотошного следователя»
Честно говоря, верится с трудом. Шейнин был «тертый калач» и всегда прекрасно понимал, что от него требуется. А тут вдруг не понял… Ага…
Непонятно также, почему дело Шейнина тянулось два года. За это время сменилось семь старших следователей.
Первый год Шейнину «шили» организацию антисоветской группы еврейских националистов. Писатель, судя по протоколам допросов, «закладывал» всех кого мог. В том числе, Бориса Ефимова, которому будет в дальнейшем «втирать» про Михоэлса.
Зато когда Шейнина начали подтягивать к шпионажу, он заупрямился. Измену Родине и связь с заграницей отрицал категорически. Сталин умер, политическая погода менялась, арестант почувствовал, что может выйти.
В ноябре 1953 его освободили.
Выйдя, Шейнин не вернулся на стезю юриспруденции, предпочтя баловаться «культуркой». Занимал пост главреда киностудии «Мосфильм». Руководил отделом драматургии СП СССР.
По его сценарию поставлен заметный участием Марка Бернеса фильм «Ночной патруль».
Шейнин был болен редкой болезнью – канцерофобией. Это боязнь заболеть раком. Шейнин все время находил у себя признаки болезни и «доставал» врачей.
Умер же он от обширного инфаркта.