ПОСЛЕДНИЙ РЕЖИССЕР В ЖИЗНИ ЕВГЕНИЯ УРБАНСКОГО
27 февраля родился Евгений Урбанский. Этот актер природной мощи трагически погиб на съемках фильма «Директор».
Вот о режиссере «Директора», забытом куда более прочно, нежели Урбанский, мы и поговорим.
В кинематограф Алексей Салтыков (1934 – 1993) ворвался стремительно.
Первая его короткометражка «Ребята с нашего двора (1959) примечательна разве, что дебютом Савелия Крамарова.
Зато первый полнометражный фильм, поставленный совместно с Александром Миттой, стал классикой советского детского кино. Назывался он «Друг мой, Колька!» (1961). Упрочивая славу, Крамаров получил в фильме колоритную роль хулигана Пимена.
В следующем году, повторяя успех «Кольки…» Салтыков слепил агитку «Бей, барабан!» о создании первых пионерских отрядов.
Что делать дальше молодой режиссер представлял слабо.
И тут наткнулся на сценарий Юрия Нагибина «Председатель», от которого отказались ведущие режиссеры «Мосфильма». Слишком опасная была тема.
Сценарий рассказывал о восстановлении послевоенной деревни. Хромоногий, аки черт, председатель идет против погоды, колхозников, родного брата, государственной системы. И добивается успеха.
Салтыков продемонстрировал бешеный режиссерский темперамент, который в некоторых эпизодах буквально хлестал с экрана. Очень русское, безудержное кино.
Партийная пресса подняла «Председателя» на щит. Редкий случай: зрителям фильм тоже полюбился.</span></span></span></span>
Основная слава выпала на долю исполнителя главной роли Михаила Ульянова. Он получил Ленинскую премию.
Но Салтыкову славы тоже досталось. Ему вдруг открылись все двери.
И уже в апреле 1965 года Нагибин заносит в дневник:
«Из несчастий третьего сорта: жуткий распад Салтыкова. Ничего подобного по внезапности и неоправданности человеческого падения я не видел и даже нe предполагал, что подобное возможно. «Председатель» свихнул его слабую душу и куцые мозги, неомытые ни культурой, ни врожденной интеллигентностью, ни образованием. По самоуверенности, глупости, ослиной тупости, копеечному вероломству, дикарской хитрости и ледяному охамлению он мировой уникум. Интересно, к чему всё это приведет? Я, кажется, впервые испытываю чувство ненависти».
Слова импульсивного Нагибина следует делить на десять. Обратимся к фактам.
Написав новый сценарий «Директор», о директоре автомобильного завода с говорящей фамилией Лихачев, Нагибин протолкнул его на «Мосфильм». Тему Нагибин знал хорошо, будучи одно время мужем дочки Лихачева.
Снимать опять должен был Салтыков. То есть, творческое содружество, несмотря на чьи-то куцые мозги и слабую душу продолжалось.
А ведь ничего кроме неприятностей этот фильм режиссеру не принес.
5 ноября 1965 года на съемках «Директора» произошла трагедия.
Группа работала в среднеазиатской пустыне. Алексей Салтыков выехал по срочным делам в Москву. Оставшийся командовать на площадке второй режиссер Николай Москаленко решил поснимать прыжки автомобиля с бархана.
В этом эпизоде за рулем должен был сидеть каскадер, но исполнитель главной роли Евгений Урбанский настоял на личном участии.
Машина перевернулась. Актер скончался до приезда в больницу.
Такого ЧП советское кино не знало давненько. После гибели Урбанского Госкино категорически запретило актерам участвовать в трюках.
Следствие все списало на несчастный случай. Да и с кого было спрашивать за халатность? Салтыков на площадке вообще отсутствовал, а Москаленко… в общем, парня пожалели. И правильно, я считаю, сделали. Актера не вернешь, а Москаленко, протомившись пару лет в карантине, снял такие кассовые фильмы «Журавушка», «Молодые» и «Русское поле».
Но совсем без оргвыводов обойтись было нельзя. Группу «Директора» распустили. Салтыкову отрезали путь в профессию на полтора года.
Из простоя он вышел благодаря опять же сценарию Нагибина. Тот сочинил «Бабье царство» («женский» вариант принесшего успех «Председателя»).
«Бабье царство» пользовалось у зрителей успехом меньшим, чем «Председатель», но большим, нежели таки поставленный вслед за ним «Директор» (1969), где Урбанского заменил Николай Губенко.
Следующий зрительский успех выпал Салтыкову в 1973 году с фильмом «Возврата нет». Мелодрама о любви с участием Нонны Мордюковой и Владислава Дворжецкого стала лидером кинопроката.
Как и заметный исторический блокбастер «Емельян Пугачев» с участием Евгения Матвеева.
Но все это ни шло ни в какое сравнение со всесоюзным успехом «Председателя».
Что не преминул отметить в дневнике за 1982 год ехидный Нагибин.
«Боже, что стало с этим громилой, бретером, бабником и выпивохой! Какой жалкий, притихший, раздавленный человек. Талант, вернее, мощный режиссерский темперамент он пропил, размах необузданной личности укротил болезнью. А я‑то не верил тому, о чем говорил весь «Мосфильм». До чего же плохо он собой распорядился. Я помню его совсем молодым, только что окончившим ВГИК. Он был похож на юного поповича — бледно- и чистотелый, крепкий, как кленовый корень, затаенно страстный. Он, кстати, и происходит из поповской среды. А потом началось стремительное разложение. Его хватило на две картины, в «Директоре» он уже эксплуатировал собственные приемы, лишь порой прорывался неподдельный темперамент. После этого он рухнул окончательно. Странно, что я не чувствую к нему сострадания. Он фальшив, двуличен, паталогически скуп, лжив, коварен, но в кино немало людей куда хуже его. И он поставил «Председателя». Но мне казалось, что мы с ним что‑то совершим, а он меня обманул. Видимо, я ему этого не простил».
За какой бы материал ни брался Салтыков в последние годы, ничего не выстреливало.
Ни «Экзамен на бессмертие» (1983), - экранизация страшной повести Константина Воробьева «Убиты под Москвой».
Ни фантастический «Крик дельфина» (1986).
Ни телесериал про афганцев «За все заплачено».
Последним фильмом стала давно лелеемая режиссером экранизация романа А. К. Толстого «Князь Серебряный». Называлась она «Гроза над Русью» и прошла незамеченной.
Вот о режиссере «Директора», забытом куда более прочно, нежели Урбанский, мы и поговорим.
В кинематограф Алексей Салтыков (1934 – 1993) ворвался стремительно.
Первая его короткометражка «Ребята с нашего двора (1959) примечательна разве, что дебютом Савелия Крамарова.
Зато первый полнометражный фильм, поставленный совместно с Александром Миттой, стал классикой советского детского кино. Назывался он «Друг мой, Колька!» (1961). Упрочивая славу, Крамаров получил в фильме колоритную роль хулигана Пимена.
В следующем году, повторяя успех «Кольки…» Салтыков слепил агитку «Бей, барабан!» о создании первых пионерских отрядов.
Что делать дальше молодой режиссер представлял слабо.
И тут наткнулся на сценарий Юрия Нагибина «Председатель», от которого отказались ведущие режиссеры «Мосфильма». Слишком опасная была тема.
Сценарий рассказывал о восстановлении послевоенной деревни. Хромоногий, аки черт, председатель идет против погоды, колхозников, родного брата, государственной системы. И добивается успеха.
Салтыков продемонстрировал бешеный режиссерский темперамент, который в некоторых эпизодах буквально хлестал с экрана. Очень русское, безудержное кино.
Партийная пресса подняла «Председателя» на щит. Редкий случай: зрителям фильм тоже полюбился.</span></span></span></span>
Основная слава выпала на долю исполнителя главной роли Михаила Ульянова. Он получил Ленинскую премию.
Но Салтыкову славы тоже досталось. Ему вдруг открылись все двери.
И уже в апреле 1965 года Нагибин заносит в дневник:
«Из несчастий третьего сорта: жуткий распад Салтыкова. Ничего подобного по внезапности и неоправданности человеческого падения я не видел и даже нe предполагал, что подобное возможно. «Председатель» свихнул его слабую душу и куцые мозги, неомытые ни культурой, ни врожденной интеллигентностью, ни образованием. По самоуверенности, глупости, ослиной тупости, копеечному вероломству, дикарской хитрости и ледяному охамлению он мировой уникум. Интересно, к чему всё это приведет? Я, кажется, впервые испытываю чувство ненависти».
Слова импульсивного Нагибина следует делить на десять. Обратимся к фактам.
Написав новый сценарий «Директор», о директоре автомобильного завода с говорящей фамилией Лихачев, Нагибин протолкнул его на «Мосфильм». Тему Нагибин знал хорошо, будучи одно время мужем дочки Лихачева.
Снимать опять должен был Салтыков. То есть, творческое содружество, несмотря на чьи-то куцые мозги и слабую душу продолжалось.
А ведь ничего кроме неприятностей этот фильм режиссеру не принес.
5 ноября 1965 года на съемках «Директора» произошла трагедия.
Группа работала в среднеазиатской пустыне. Алексей Салтыков выехал по срочным делам в Москву. Оставшийся командовать на площадке второй режиссер Николай Москаленко решил поснимать прыжки автомобиля с бархана.
В этом эпизоде за рулем должен был сидеть каскадер, но исполнитель главной роли Евгений Урбанский настоял на личном участии.
Машина перевернулась. Актер скончался до приезда в больницу.
Такого ЧП советское кино не знало давненько. После гибели Урбанского Госкино категорически запретило актерам участвовать в трюках.
Следствие все списало на несчастный случай. Да и с кого было спрашивать за халатность? Салтыков на площадке вообще отсутствовал, а Москаленко… в общем, парня пожалели. И правильно, я считаю, сделали. Актера не вернешь, а Москаленко, протомившись пару лет в карантине, снял такие кассовые фильмы «Журавушка», «Молодые» и «Русское поле».
Но совсем без оргвыводов обойтись было нельзя. Группу «Директора» распустили. Салтыкову отрезали путь в профессию на полтора года.
Из простоя он вышел благодаря опять же сценарию Нагибина. Тот сочинил «Бабье царство» («женский» вариант принесшего успех «Председателя»).
«Бабье царство» пользовалось у зрителей успехом меньшим, чем «Председатель», но большим, нежели таки поставленный вслед за ним «Директор» (1969), где Урбанского заменил Николай Губенко.
Следующий зрительский успех выпал Салтыкову в 1973 году с фильмом «Возврата нет». Мелодрама о любви с участием Нонны Мордюковой и Владислава Дворжецкого стала лидером кинопроката.
Как и заметный исторический блокбастер «Емельян Пугачев» с участием Евгения Матвеева.
Но все это ни шло ни в какое сравнение со всесоюзным успехом «Председателя».
Что не преминул отметить в дневнике за 1982 год ехидный Нагибин.
«Боже, что стало с этим громилой, бретером, бабником и выпивохой! Какой жалкий, притихший, раздавленный человек. Талант, вернее, мощный режиссерский темперамент он пропил, размах необузданной личности укротил болезнью. А я‑то не верил тому, о чем говорил весь «Мосфильм». До чего же плохо он собой распорядился. Я помню его совсем молодым, только что окончившим ВГИК. Он был похож на юного поповича — бледно- и чистотелый, крепкий, как кленовый корень, затаенно страстный. Он, кстати, и происходит из поповской среды. А потом началось стремительное разложение. Его хватило на две картины, в «Директоре» он уже эксплуатировал собственные приемы, лишь порой прорывался неподдельный темперамент. После этого он рухнул окончательно. Странно, что я не чувствую к нему сострадания. Он фальшив, двуличен, паталогически скуп, лжив, коварен, но в кино немало людей куда хуже его. И он поставил «Председателя». Но мне казалось, что мы с ним что‑то совершим, а он меня обманул. Видимо, я ему этого не простил».
За какой бы материал ни брался Салтыков в последние годы, ничего не выстреливало.
Ни «Экзамен на бессмертие» (1983), - экранизация страшной повести Константина Воробьева «Убиты под Москвой».
Ни фантастический «Крик дельфина» (1986).
Ни телесериал про афганцев «За все заплачено».
Последним фильмом стала давно лелеемая режиссером экранизация романа А. К. Толстого «Князь Серебряный». Называлась она «Гроза над Русью» и прошла незамеченной.