Смерть "Орленка"
На днях отмечал день рождения Яков Захарович Шведов (1905 – 1984).
Шведов был типичный рабочий поэт, бравировавший происхождением. Начинал в заводской многотиражке. По рекомендации Фурманова вступил в «Московскую ассоциацию пролетарских писателей». Первый его стихотворный сборник назывался «Шестеренные перезвоны» (что символизирует). Последний, изданный при жизни, тоже носит название символичное: «Продиктовано временем».
Другое направление творчества Шведова – стихи к песням. Здесь ему далось создать два шедевра.
«Орленок» и «Смуглянка»…
«Орленка» Шведов сочинил в 1936 для спектакля Театра Моссовета «Хлопчик», рассказывающего о подвиге подростка времен Гражданской войны. Автором пьесы - так на секундочку - был Марк Даниэль, папаша видного диссидента Юлия. Изначально он написал текст к песне сам, и в провинции это прокатывало. Но для постановки в Москве потребовалась помощь профессионального поэта.
Одним из первых исполнителем «Орленка» стал Александр Окаёмов. Эта песня определила его героическую судьбу.
Когда началась война Александр Окаёмов и его друг (тоже певец) Геннадий Лузенин стали бойцами народного ополчения консерваторского батальона имени Чайковского. Батальон немцы быстро разгромили. Оставшиеся в живых добровольцы попали в плен.
Так Лузенин и Окаёмов очутились в Кричевском лагере.
Комендант Кричева полковник Фишер иезуитски решил использовать популярность певцов. Он предложил начальству дать Лузенину и Окаёмову возможность создать на оккупированной территории народный хор русской песни, продемонстрировав тем самым, что немцы борются с коммунистами, а не с русской культурой.
Артисты согласились. Их выпустили на свободу, выделили для житья двухэтажный дом, дали машину.
В хор вошли военнопленные, жители Кричева, крестьяне прилегающих к лагерю сёл.
Кричевский дом культуры стал местом притяжения народа. Хор выступал с постоянным аншлагом. Особым успехом пользовался, исполняющий классический репертуар Окаёмов.
Все это время оккупационным властям доставляло хлопоты партизанское движение в окрестностях. Партизаны пускали под откос идущие на восток поезда.
Выйти на них никак не могли.
Каким же шоком было для Фишера убедиться, что диверсионной работой руководили его любимчики Окаёмов, Лузенин и еще один певец Абрам Дьяков! Проводниками информации они сделали русские песни!
Если, скажем, первым номером программы летел «Есть на Волге утес», это означало, что на следующий день через железнодорожный узел Кричева проследует эшелон с вооружением и воинскими частями. Если концерт начинался с «Вдоль по Питерской», - значит, немцы готовят облаву. И так далее.
Подпольная деятельность певцов была раскрыта в феврале 1943 года с помощью внедренного в хор провокатора Ткаченко.
Начались пытки.
Сначала ребят лишили профессии: Лузенину сломали пальцы и кисть правой руки, чтобы никогда больше не мог он взять дирижерскую палочку хормейстера. Окаёмову перебили позвоночник, - дабы не только петь, дышать не мог без страдания.
Потом иезуит Фишер придумал окаянный по своей жестокости план: запятнать героев, как предателей.
Ребят арестовали тайно, тайно пытали, тайно (глубокой ночью) повели на расстрел. Вот здесь то, 21 февраля 1943 года, уже стоя под винтовкой Окаёмов запел «Орленка», - доказывая, что ничего с душой его сделать не смогли.
Но все это, повторяю, происходило в глубокой тайне.
Фишер с помощью Ткаченко пустил среди участников хора слух, что Лузенин и Окаёмов уехали в Берлин, создавать новый хор русской песни для Рейха.
Так для вчерашних товарищей Лузенин и Окаёмов стали предателями Родины.
И оставались ими двадцать лет.
Восстановили историческую справедливость журналисты.
В первую очередь, собравший массу документов в архивах Михаил Николаевич Колпаков. Затем подключился режиссер Ленинградского телевидения Андрей Бобыльков, сделавший о подвиге ребят документальный фильм «Дорогой бессмертия».
Удалось даже найти Ткаченко. Двадцать лет эта гнида уходила от правосудия, метаясь по стране, меняя фамилии.
Именно он рассказал о последних минутах Окаёмова и Лузенина.
Сейчас их фамилии занесены на мраморную доску в Концертном зале имени Чайковского. На месте расстрела поставлен обелиск.
Ну, нет – нет да и прозвучит где-либо песня «Орленок», - далекий привет из ушедшей страны, которая воспитывала героев.
Шведов был типичный рабочий поэт, бравировавший происхождением. Начинал в заводской многотиражке. По рекомендации Фурманова вступил в «Московскую ассоциацию пролетарских писателей». Первый его стихотворный сборник назывался «Шестеренные перезвоны» (что символизирует). Последний, изданный при жизни, тоже носит название символичное: «Продиктовано временем».
Другое направление творчества Шведова – стихи к песням. Здесь ему далось создать два шедевра.
«Орленок» и «Смуглянка»…
«Орленка» Шведов сочинил в 1936 для спектакля Театра Моссовета «Хлопчик», рассказывающего о подвиге подростка времен Гражданской войны. Автором пьесы - так на секундочку - был Марк Даниэль, папаша видного диссидента Юлия. Изначально он написал текст к песне сам, и в провинции это прокатывало. Но для постановки в Москве потребовалась помощь профессионального поэта.
Одним из первых исполнителем «Орленка» стал Александр Окаёмов. Эта песня определила его героическую судьбу.
Когда началась война Александр Окаёмов и его друг (тоже певец) Геннадий Лузенин стали бойцами народного ополчения консерваторского батальона имени Чайковского. Батальон немцы быстро разгромили. Оставшиеся в живых добровольцы попали в плен.
Так Лузенин и Окаёмов очутились в Кричевском лагере.
Комендант Кричева полковник Фишер иезуитски решил использовать популярность певцов. Он предложил начальству дать Лузенину и Окаёмову возможность создать на оккупированной территории народный хор русской песни, продемонстрировав тем самым, что немцы борются с коммунистами, а не с русской культурой.
Артисты согласились. Их выпустили на свободу, выделили для житья двухэтажный дом, дали машину.
В хор вошли военнопленные, жители Кричева, крестьяне прилегающих к лагерю сёл.
Кричевский дом культуры стал местом притяжения народа. Хор выступал с постоянным аншлагом. Особым успехом пользовался, исполняющий классический репертуар Окаёмов.
Все это время оккупационным властям доставляло хлопоты партизанское движение в окрестностях. Партизаны пускали под откос идущие на восток поезда.
Выйти на них никак не могли.
Каким же шоком было для Фишера убедиться, что диверсионной работой руководили его любимчики Окаёмов, Лузенин и еще один певец Абрам Дьяков! Проводниками информации они сделали русские песни!
Если, скажем, первым номером программы летел «Есть на Волге утес», это означало, что на следующий день через железнодорожный узел Кричева проследует эшелон с вооружением и воинскими частями. Если концерт начинался с «Вдоль по Питерской», - значит, немцы готовят облаву. И так далее.
Подпольная деятельность певцов была раскрыта в феврале 1943 года с помощью внедренного в хор провокатора Ткаченко.
Начались пытки.
Сначала ребят лишили профессии: Лузенину сломали пальцы и кисть правой руки, чтобы никогда больше не мог он взять дирижерскую палочку хормейстера. Окаёмову перебили позвоночник, - дабы не только петь, дышать не мог без страдания.
Потом иезуит Фишер придумал окаянный по своей жестокости план: запятнать героев, как предателей.
Ребят арестовали тайно, тайно пытали, тайно (глубокой ночью) повели на расстрел. Вот здесь то, 21 февраля 1943 года, уже стоя под винтовкой Окаёмов запел «Орленка», - доказывая, что ничего с душой его сделать не смогли.
Но все это, повторяю, происходило в глубокой тайне.
Фишер с помощью Ткаченко пустил среди участников хора слух, что Лузенин и Окаёмов уехали в Берлин, создавать новый хор русской песни для Рейха.
Так для вчерашних товарищей Лузенин и Окаёмов стали предателями Родины.
И оставались ими двадцать лет.
Восстановили историческую справедливость журналисты.
В первую очередь, собравший массу документов в архивах Михаил Николаевич Колпаков. Затем подключился режиссер Ленинградского телевидения Андрей Бобыльков, сделавший о подвиге ребят документальный фильм «Дорогой бессмертия».
Удалось даже найти Ткаченко. Двадцать лет эта гнида уходила от правосудия, метаясь по стране, меняя фамилии.
Именно он рассказал о последних минутах Окаёмова и Лузенина.
Сейчас их фамилии занесены на мраморную доску в Концертном зале имени Чайковского. На месте расстрела поставлен обелиск.
Ну, нет – нет да и прозвучит где-либо песня «Орленок», - далекий привет из ушедшей страны, которая воспитывала героев.