Семейные дрязги на фоне репрессий
19 октября 1938 года скончался Борис Житков.
Для человека моего поколения этот писатель в представлении не нуждается.
Вот книга, по которой я учился читать. Ее, такую толстую, мне хватило на все лето перед школой.
Житков пришел в литературу человеком тертым, бывалым, успев испробовать ряд морских профессий: штурман, капитан научно-исследовательского судна, ихтиолог, инженер - судостроитель. Имелся и педагогический опыт.
Детская литература как раз ждала людей, способных рассказать о внешнем мире интересными словами. Во множестве выходили детские книги о природе, электричестве, работе разных механизмов. Советское государство воспитывало ребенка нового типа.
В Петербург Житков приехал в 1923 году. Ему уже перевалило за сорок, что для литературного дебюта поздновато. С ним была новая семья.
История несчастного второго брака Житкова закружилась в юности. Его однокашниками по гимназии были Корней Чуковский и Михаил Кобецкий. И если первый в представлении не нуждается, то о втором надо сказать несколько слов.
Михаил Кобецкий занимал видное место в Коминтерне. В разное время трудился полномочным представителем СССР в Дании, Греции, Албании.
Так вот, еще в юности Житков влюбился в племянницу гимназического друга Софью. Жизнь развела, но через много лет писатель оставил жену с двумя детьми, чтобы сойтись с первой любовью.
На первый взгляд они казались прекрасной парой.
И только другой однокашник Житкова по гимназии Корней Чуковский обратил внимание на странное обстоятельство.
Воспитывался Боря Житков в атмосфере дикой. Угрюмый отец так поругался с матерью, что умудрился десять лет с ней не разговаривать (живя при этом в одном доме).
Женщина, будучи пианисткой, спасалась инструментом, день и ночь играя бесконечные, сложные гаммы.
«Когда, бывало, мальчиком, идя к Житкову, я услышу на улице эти гаммы, я так и понимаю, что это – вопли о неудавшейся супружеской жизни», - писал Чуковский.
Чуковский обратил внимание на параллель: Софья играла на рояле, а писатель при гостях подвергал жену пыткой молчанием.
Тогда Чуковский счел приятеля усвоившим уроки папы самодуром.
Но это было горе!
Потому что Софья оказалась психически надломленной.
Ее болезнь выражалась в маниакальной ревности. Если муж стоял у окна, Софья заявляла, что он перемигивается с любовницей из дома напротив. Она увязывалась за ним в магазин, подозревая тайное свидание. Все письма от читателей поступающие на дом перлюстрировались.
Житков мужественно скрывал от окружающих персональный ад. У окружающих было своих проблем как грязи. Страна стояла накануне Большого Террора.
И это ему тоже надо было учитывать, помещая таки жену, после нескольких лет борьбы в психиатрическую больницу.
Думаю, в этот момент на сцене появился Михаил Кобецкий. Высоким положением дяди можно объяснить факт, что Софья вновь оказалась на свободе, а в Союз Писателей полетела жалоба, где черным по белому утверждалось: писатель заточил в сумасшедший дом здорового человека. Зачем? Все просто. Задумал жениться наново.
В качестве сообщников Житкова упоминались поэтесса Мария Шкапская и литературовед Илья Груздев.
Формально подозрения подтвердились, - Житков развелся, создав третью семью.
Союз Писателей взял да переправил жалобу в прокуратуру!
Внешне Житков был классиком детской литературы. Но власть уже давно на него косо посматривала за роман «Виктор Вавич», где революция 1905 года была изображена импрессионистскими средствами глазами агента царской охранки.
Первые две части романа вышли без проблем, хотя вторая подверглась такой критике, что третью никто печатать не отваживался.
Под Житкова начали копать.
Вот что вспоминал Евгений Шварц:
«Меня вызвал следователь — коротко остриженный, толстый, выпуклоглазый — ничего человеческого в нем не ощущалось. Говоря гладко, с такими интонациями, будто читал вслух, он пытался внушить мне, что жалоба Софьи Павловны имеет основание: Борис, мол, в самом деле хотел ее оклеветать. «Зачем?» — «Чтобы общественное мнение не осудило его за то, что он бросает жену». Это было чудовищно неверно, что я и пытался доказать следователю. Мои показания он выслушал холодно».
Не надо думать, что в 37-ом не случались чудеса. Это было самое чудесное время, ведь льющаяся кровь не знает логики. Более того, жить дальше позволяла только надежда на чудо.
Потому после расстрела мужа дочь однокашника Житкова Лидия Чуковская избегает ареста, просто уехав из Ленинграда.
Через полгода тюрьмы выходит на свободу полностью реабилитированной (и потерявшей ребенка) Ольга Берггольц.
Спускается на тормозах, несмотря на собранные «доказательства», дело, в ходе которого планировалось посадить верхушку Союза писателей.
Чудо Житкова даже имеет рациональное объяснение. Расстреляли Кобецкого, и племянница осталась без покровителя.
Писатель, впрочем, после этого прожил недолго. Сгорел за год от рака легких.
А главная его заявка на бессмертие - роман «Виктор Вавич» - в полном объеме увидел свет только в 1999 году.
Для человека моего поколения этот писатель в представлении не нуждается.
Вот книга, по которой я учился читать. Ее, такую толстую, мне хватило на все лето перед школой.
Житков пришел в литературу человеком тертым, бывалым, успев испробовать ряд морских профессий: штурман, капитан научно-исследовательского судна, ихтиолог, инженер - судостроитель. Имелся и педагогический опыт.
Детская литература как раз ждала людей, способных рассказать о внешнем мире интересными словами. Во множестве выходили детские книги о природе, электричестве, работе разных механизмов. Советское государство воспитывало ребенка нового типа.
В Петербург Житков приехал в 1923 году. Ему уже перевалило за сорок, что для литературного дебюта поздновато. С ним была новая семья.
История несчастного второго брака Житкова закружилась в юности. Его однокашниками по гимназии были Корней Чуковский и Михаил Кобецкий. И если первый в представлении не нуждается, то о втором надо сказать несколько слов.
Михаил Кобецкий занимал видное место в Коминтерне. В разное время трудился полномочным представителем СССР в Дании, Греции, Албании.
Так вот, еще в юности Житков влюбился в племянницу гимназического друга Софью. Жизнь развела, но через много лет писатель оставил жену с двумя детьми, чтобы сойтись с первой любовью.
На первый взгляд они казались прекрасной парой.
И только другой однокашник Житкова по гимназии Корней Чуковский обратил внимание на странное обстоятельство.
Воспитывался Боря Житков в атмосфере дикой. Угрюмый отец так поругался с матерью, что умудрился десять лет с ней не разговаривать (живя при этом в одном доме).
Женщина, будучи пианисткой, спасалась инструментом, день и ночь играя бесконечные, сложные гаммы.
«Когда, бывало, мальчиком, идя к Житкову, я услышу на улице эти гаммы, я так и понимаю, что это – вопли о неудавшейся супружеской жизни», - писал Чуковский.
Чуковский обратил внимание на параллель: Софья играла на рояле, а писатель при гостях подвергал жену пыткой молчанием.
Тогда Чуковский счел приятеля усвоившим уроки папы самодуром.
Но это было горе!
Потому что Софья оказалась психически надломленной.
Ее болезнь выражалась в маниакальной ревности. Если муж стоял у окна, Софья заявляла, что он перемигивается с любовницей из дома напротив. Она увязывалась за ним в магазин, подозревая тайное свидание. Все письма от читателей поступающие на дом перлюстрировались.
Житков мужественно скрывал от окружающих персональный ад. У окружающих было своих проблем как грязи. Страна стояла накануне Большого Террора.
И это ему тоже надо было учитывать, помещая таки жену, после нескольких лет борьбы в психиатрическую больницу.
Думаю, в этот момент на сцене появился Михаил Кобецкий. Высоким положением дяди можно объяснить факт, что Софья вновь оказалась на свободе, а в Союз Писателей полетела жалоба, где черным по белому утверждалось: писатель заточил в сумасшедший дом здорового человека. Зачем? Все просто. Задумал жениться наново.
В качестве сообщников Житкова упоминались поэтесса Мария Шкапская и литературовед Илья Груздев.
Формально подозрения подтвердились, - Житков развелся, создав третью семью.
Союз Писателей взял да переправил жалобу в прокуратуру!
Внешне Житков был классиком детской литературы. Но власть уже давно на него косо посматривала за роман «Виктор Вавич», где революция 1905 года была изображена импрессионистскими средствами глазами агента царской охранки.
Первые две части романа вышли без проблем, хотя вторая подверглась такой критике, что третью никто печатать не отваживался.
Под Житкова начали копать.
Вот что вспоминал Евгений Шварц:
«Меня вызвал следователь — коротко остриженный, толстый, выпуклоглазый — ничего человеческого в нем не ощущалось. Говоря гладко, с такими интонациями, будто читал вслух, он пытался внушить мне, что жалоба Софьи Павловны имеет основание: Борис, мол, в самом деле хотел ее оклеветать. «Зачем?» — «Чтобы общественное мнение не осудило его за то, что он бросает жену». Это было чудовищно неверно, что я и пытался доказать следователю. Мои показания он выслушал холодно».
Не надо думать, что в 37-ом не случались чудеса. Это было самое чудесное время, ведь льющаяся кровь не знает логики. Более того, жить дальше позволяла только надежда на чудо.
Потому после расстрела мужа дочь однокашника Житкова Лидия Чуковская избегает ареста, просто уехав из Ленинграда.
Через полгода тюрьмы выходит на свободу полностью реабилитированной (и потерявшей ребенка) Ольга Берггольц.
Спускается на тормозах, несмотря на собранные «доказательства», дело, в ходе которого планировалось посадить верхушку Союза писателей.
Чудо Житкова даже имеет рациональное объяснение. Расстреляли Кобецкого, и племянница осталась без покровителя.
Писатель, впрочем, после этого прожил недолго. Сгорел за год от рака легких.
А главная его заявка на бессмертие - роман «Виктор Вавич» - в полном объеме увидел свет только в 1999 году.