ygashae_zvezdu

Category:

ПОЧЕМУ НЕ ПЕЧАТАЛИ ВЫСОЦКОГО

25 января отмечал день рождения Владимир Высоцкий (1938-1980), чей легендарный статус то и дело неуклюже оспаривается, но до сих пор остается в силе.

Я еще застал абсурдный спор: а кто собственно Высоцкий такой? Актер? Певец? Поэт? Какая грань дарования Высоцкого мощнее?

Симптоматичны были ответы Вовиных друзей. Актер Валерий Золотухин настаивал, что Высоцкий как поэт гениальный, а актеров, лично он, Золотухин, видал и помощнее. Поэт Евгений Евтушенко гнул линию обратную, доказывая, что актер Володя от бога, а вот поэт совсем-совсем небольшой. 

Если же следовать формальной логике, то в дипломе Высоцкого ясно стоит: актер. Однако, сам Высоцкий с каждым годом воспринимал себя как поэта, уставая от актерских эскапад. Вот только его многочисленные попытки напечататься в Союзе рубились на корню. 

Попробуем разобраться, - с чего так?

Устоялось мнение, будто Высоцкого не пускали в печать ревнивые друзья поэты-шестидесятники. 

ВЫСОЦКИЙ И ЕВТУШЕНКО
ВЫСОЦКИЙ И ЕВТУШЕНКО

Художник Сергей Бочаров вспоминает, как пытался протолкнуть подборку Высоцкого в журнал «Юность».

«Я подвел Дементьева (главный редактор «Юности», - прим. авт.) к Владимиру Высоцкому, а сам держал в руках тетрадку с его стихами, от руки записанными самим Высоцким. Говорю Андрею Дементьеву: «Вы же главный редактор, Вы же можете несколько страниц в журнале дать для стихов Высоцкого». И протягиваю ему тетрадку. А он как-то фамильярно так отвечает, похлопывая Высоцкого по плечу: «Пописываешь все». И эту тетрадку взял у меня. Но эти стихи так и не появились». 

Леонид Филатов, помимо всего прочего, коллега Высоцкого по сцене Театра на Таганке, сам тоже «пописывающий», свидетельствовал:

«Он – было время – приносил им, как школьник, свои стихи… и они редактировали, вымарывали строчку, морщились, говорили: «Нет, это никуда не годится, это не по-русски написано… Это все несерьезно, ты занимайся песнями, не надо это тебе, а ты все стихи… Ну, зачем?» И такие разговоры были очень часты. Володя эти разговоры очень тяжело переживал, принимал близко к сердцу, оттого, что ему казалось, что он занимается не собственно поэзией, а они как раз занимаются именно поэзией».

ТРИ ПИШУЩИХ АКТЕРА ТАГАНКИ - ФИЛАТОВ, ЗОЛОТУХИН, ВЫСОЦКИЙ. В 1970-ЫЕ ПУБЛИКУЕТСЯ ТОЛЬКО ЗОЛОТУХИН
ТРИ ПИШУЩИХ АКТЕРА ТАГАНКИ - ФИЛАТОВ, ЗОЛОТУХИН, ВЫСОЦКИЙ. В 1970-ЫЕ ПУБЛИКУЕТСЯ ТОЛЬКО ЗОЛОТУХИН

Свой голос в обвиняющий хор внесла Марина Влади в исповедальной книжке «Владимир, или Прерванный полет»:

«Официальные поэты Евтушенко, Вознесенский благосклонно улыбались, когда ты приносил свои стихи. Никто никогда не сдержал слова... обещая содействовать их публикации...»

Главные фигуранты обвинения Евтушенко и Вознесенский не такие люди, чтобы отмалчиваться. Евтушенко сорвался после выступления Марины Влади:

«…упрекает меня и заодно Андрея Вознесенского в том, что мы будто бы пальцем не шевельнули, чтобы помочь Володе издать его книгу. Но столько, как Андрей, никто не обивал пороги издательств, хотя, увы, безуспешно. Да и я каждый раз натыкался на стену».

ВЫСОЦКИЙ И ВОЗНЕСЕНСКИЙ
ВЫСОЦКИЙ И ВОЗНЕСЕНСКИЙ

А вот что говорит Вознесенский:

«Рукопись – отпечатанные на машинке стихи (а печатал, вероятно, он сам, так как строчки в ней были неровные, скакали), папку с его стихами я показал Фогельсону, а затем Егору Исаеву… Исаев был за то, чтобы издать книгу… Но уже тогда мне было понятно, что рукопись надо «пробивать». Был разговор о ней и с возглавлявшим тогда издательство «Советский писатель» Лесючевским, человеком 30-х годов. Можно сказать, что в том разговоре он высмеял меня: как можно печатать книгу, автор которой не может опубликовать ни строчки?..»

Думаю, в данной ситуации Вознесенский, а особливо Евтушенко, стали жертвами тщеславного поведения, которое они, не стесняясь, демонстрировали на публику. Репутация у ребят нарисовалась таковская, что на вопрос: «Могли ли поэты «заиграть» рукопись друга Володи и даже не показать ее редакторам?», следовал ответ: «Эти? Запросто».

Упускается из виду момент, что вхожему петь в самые высокие кабинеты барду, Евтушенко был не очень указ. И предлагая стихи Высоцкого к печати, Евгений Александрович в реале сталкивался со стенкой.

Вопрос: почему она возникла?

За исключением раннего, «блатного» Высоцкого стихи его вполне вписывались в советскую парадигму. Стихотворений на сборник, а то и два набрать можно было без проблем (вышедшая в 1981 году книга Высоцкого «Нерв» это продемонстрировала).

Но публикующийся Высоцкий Советской власти был просто не нужен. На самом верху ему дозволили играть роль «голоса народа», прекрасно понимая, что «эту песню не задушишь, не убьешь», остается держать ее под контролем: давать поэту звучать на миллионах кассетников; дозволять играть в кино и театре; выпускать за границу. И, наводя лоск подполья, не пускать на телевидение и в официальную печать.

Ведь что произошло с предшественником Высоцкого на роль оппозиционного «народного поэта», - тем самым Евтушенко. Миллионные тиражи; поездки за границу, неоправданные браком с иностранкой; двусмысленное поведение по принципу одной рукой пишу, другой зачеркиваю, быстро его с пьедестала свергли. Врученный карт-бланш на фронду сделал Евтушенко непопулярным даже в среде интеллигенции.

С Высоцким поступили умнее, грамотно «репрессируя». Принято рассуждать, как поэта не пущали — запрещали, но думаю понятно, что истинный запрет это случай в одночасье оставшегося без аванса и пивной, выдавленного из страны Галича. 

В США: ВЫСОЦКИЙ И МИЛОШ ФОРМАН
В США: ВЫСОЦКИЙ И МИЛОШ ФОРМАН

Высоцкий сохранил культовый статус, в том числе из-за сладости запретного плода, на десятилетия. Я сейчас рассматриваю ситуацию вне зависимости от того, что он писал. Текстов же, которые попадают в коллективное бессознательное, у Высоцкого наберется побольше чем у Евтушенко, Окуджавы, Бродского вместе взятых. 

Закончить хочется развернутым ответом Высоцкого на вопрос, собирается ли он книжку издавать:

«Я-то собираюсь. Сколько я прособираюсь, не знаю. Сколько будут собираться те, от кого это зависит, – тем более мне неизвестно… Как будет называться – как вы понимаете, об этом пока даже разговора нет серьезного… Чем становиться просителем и обивать пороги редакций, выслушивать пожелания, как переделать строчки, лучше сидеть и писать. Вместо того, чтобы становиться неудачником, которому не удается напечататься. Зачем? Можно писать и петь вам. Это же примерно то же самое. А вы не думаете, что магнитофонные записи – это род литературы теперешней? Ведь если бы были магнитофоны при Александре Сергеевиче Пушкине, то я думаю, что некоторые его стихи были бы только на магнитофонах…»

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded 

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →