ygashae_zvezdu

Categories:

МАТЬ ДОЧЕРИ ЗАДУШЕННОГО ПОЭТА

19 января погиб поэт Николай Рубцов (1936-1971).

Поистине черную роль сыграла в его жизни Людмила Дербина (https://ygashae-zvezdu.livejournal.com/38365.html).

Впрочем, об этом мы уже говорили.

Сегодня же вспомним другую женщину, которая могла бы спасти тонущего в алкоголе, бесприютности и отчаянии поэта, да не вышло. 

Речь о Генриетте Михайловне Меньшиковой, родившей Рубцову дочку Лену.

Впервые они встретились в детском доме. Оба оказались там при живых родителях.

Гета родилась, да так всю жизнь и провела в селе Никольском. Мать ее загремела в тюрьму и девочку перевели из школы в детский дом, находящийся в том же селе. 

С Рубцовым сложнее. В детдом его определили, когда мать умерла, а отца призвали в армию. Вернувшись с фронта, папа не стал особо разыскивать детей, заведя новую семью. Николай встретился с ним уже будучи совершеннолетним.

В детдоме Генриетта с Колей почти не общались. Оно и понятно, Генриетта была в младшей группе девочек, Николай в старшей группе мальчиков. Разный круг, разные интересы. 

Вторичное знакомство произошло только в 1962 году, в Никольском, на проводах в армию общего друга. 

Все было скоропалительно, с бухты-барахты. В конце июля пересеклись, а уже в конце октября Генриетта сообщила Николаю, что ждет ребенка. 

Она впервые в жизни покинула Никольское, пытаясь осесть в пригороде Ленинграда, а тут беременность. Пришлось возвращаться домой, на чем настаивал и Рубцов.

Жениться он не торопился.

20 апреля 1963 года Генриетта родила дочку. Папа отозвался телеграммой: «Назови Леной. Очень рад. Коля».

КОЛЯ С ГЕНРИЕТТОЙ

Наступила неопределенность в том плане, что не имеющий ни кола, ни двора, с трудом себя обслуживающий студент Литературного института завести семью с Генриеттой не мог, но знающий по себе, что такое безотцовщина, постоянно раздавал женщине и дочери обещания о скором совместном житье. 

Людмила Дербина говорила о «шашнях» Рубцова с Меньшиковой не без ехидства:

«С Генриеттой Меньшиковой он так и не расписался. Рассказывал, что свела их мать Геты. Коле тогда негде было жить, вот он и остался в их доме. Кстати, именно об этой женщине — матери Генриетты — Рубцов написал: «В горнице моей светло, / Это от ночной звезды. / Матушка возьмет ведро, молча принесет воды». Все так и было. Коля говорил: «Ну какой я зять? Что толку с меня?» Непрактичный был абсолютно. Детдомовец. Приходилось все делать «матушке». Николай рассказывал, бывало, она все утро гремит ухватами у печки, думаешь, наготовила пир на весь мир. А глянешь — на завтрак один чугунок с картошкой на столе»

ДОЧКА С БАБУШКОЙ

Что такое для Рубцова расписаться с Меньшиковой? Это значит поставить крест на литературной карьере, перебраться в «Николу» и там жить. Ведь жену с дочкой в институтскую общагу (откуда, кстати, Рубцова выгоняли не раз) не потащишь. 

Мать же Генриетты хотела видеть Николая в Никольском. Ей надоело шалопутное положение, при котором папаша болтается черт знает где, а она возится с дочерью и ее ребенком, высчитывая гроши. Жили ведь очень бедно, работая в библиотеке, Гета получала всего 36 рублей.

Теща составила план, как провести зятя в председатели сельсовета. После того, как Николай от подобной почести отказался, женщина затаила обидку.  

Настропалив дочь, она заставила ее подать в суд на взыскание алиментов. Из решения суда выяснилось, что официально взять с Рубцова можно… пять рублей в месяц. Генриетта свернула требования, послав Николаю примиряющую открытку, в которой видна наивность и безыскусность этой женщины:

«Коля, здравствуй! Поздравляю тебя с Новым годом и днем рождения. Желаю тебе всего наилучшего. Суд прекратила, по какой причине, потом узнаешь. Как у тебя дела? Привет от Лены»

ЛЕНА С МАТЕРЬЮ

Особенно здесь трогает: «Суд прекратила, по какой причине, потом узнаешь». Нет, а что такого? Пыталась призвать отца ребенка к ответу, не вышло, но жить-то все равно рядом. Право, лучше эта безалаберная жестокая крестьянская простота, чем мистически выверенные в каждом слове и жесте в расчет на века «красотульные» откровения Дербиной. 

Кстати, о ней.

Закончив Литературный институт, поэт обосновался в Вологде, где ему вскоре выделили однокомнатную квартиру. Там-то Генриетта и столкнулась с новой пассией Рубцова. 

Меньшикова рассказывала:

«В июне 70-го мы уже с Леночкой поехали к нему в Вологду, надо было дочке кое-что к школе прикупить. Зашли к Николаю (у него в то время была однокомнатная квартира недалеко от пристани), а там женщина. Представил ее двоюродной сестрой. Она и говорит: «Давно хотела познакомиться с твоей женой, а теперь и дочку увидала. Очень похожа на тебя, Николай». Он с гордостью переиначил: «Это я на Леночку похож». Потом она по-хозяйски погладила платье, оделась и пошла прочь. Мы были недолго и тоже ушли. Не скажу, что обиделась (он солгал - не было у него двоюродной сестры). Что-то отворотило от него, когда эту женщину увидала. Не пара она ему. С норовом. Да и внешне они не подходили друг другу. А в квартире неуютно, неубрано. Да и Николай выглядел не блестяще»

Теперь набирающему силы и популярность поэту было, куда привести женщину с дочкой. Но момент упустили, девочка пошла в Никольскую школу. На предложение Рубцова о переезде мать ответила, что пусть дочка хотя бы первый класс закончит, а там посмотрим. Рубцов обиженно пробурчал, что до весны он может и не доживет. 

Напророчил…

ЕЛЕНА У МОГИЛЫ ОТЦА

Последние месяцы перед смертью Рубцов метался, не в силах найти точку опоры. Собираясь играть свадьбу с Дербиной, ждал на новогодний праздник приезда Генриетты с Леночкой. Приготовил елку, но наряжать не стал, думая заняться этим вместе с дочерью. 

Елка так и осталась ненаряженной. Родные не смогли выбраться из Никольского. 

Вот и все. Больше Генриетта и Николай не встречались.

В качестве потерпевшей Генриетта присутствовала на суде над Дербиной, что возмутило впечатлительную Людмилу.

Через год после гибели Рубцова вышла замуж, сменила фамилию став Генриеттой Шамаховой.

Осталось от тех страстей на века вот это стихотворение Рубцова:

Я уеду из этой деревни…
Будет льдом покрываться река,
Будут ночью поскрипывать двери,
Будет грязь на дворе глубока.
 

Мать придёт и уснёт без улыбки…
И в затерянном сером краю
В эту ночь у берестяной зыбки
Ты оплачешь измену мою.
 

Так зачем же, прищурив ресницы,
У глухого болотного пня
Спелой клюквой, как добрую птицу,
Ты с ладони кормила меня?
 

Слышишь, ветер шумит по сараю?
Слышишь, дочка смеётся во сне?
Может, ангелы с нею играют
И под небо уносятся с ней…
 

Не грусти на знобящем причале,
Парохода весною не жди!
Лучше выпьем давай на прощанье
За недолгую нежность в груди.
 

Мы с тобою как разные птицы,
Что ж нам ждать на одном берегу?
Может быть, я смогу возвратиться,
Может быть, никогда не смогу…
 

Ты не знаешь, как ночью по тропам
За спиною, куда ни пойду,
Чей-то злой настигающий топот
Всё мне слышится, словно в бреду.
 

Но однажды я вспомню про клюкву,
Про любовь твою в сером краю —
И пошлю вам чудесную куклу,
Как последнюю сказку свою.
 

Чтобы девочка, куклу качая,
Никогда не сидела одна.
— Мама, мамочка! Кукла какая!
И мигает, и плачет она…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded