Есениноведы против Есенина
Сегодня день рождения гениального Есенина.
Ему не очень повезло. Все время Есенин находился в центре каких-то чуждых сил, что не способствовало трезвой оценке его лирики и жизненного пути.
Едва поэт повесился, как «к решеткам памяти уже понанесли посвящений и воспоминаний дрянь». Особенно старался футурист Алексей Крученых, выбросивший на относительно бесцензурный книжный рынок НЭПа брошюрки «Черная тайна Есенина», «Гибель Есенина», «Как Есенин пришел к самоубийству», «Лики Есенина. От херувима до хулигана», «Есенин и Москва кабацкая». Читать это невозможно, - скучно, - но благодаря имени Есенина и «завлекательным» названиям книжки расхватывались как пирожки.
Потом выступил Бухарин с «Злыми заметками», где выдал Есенину по первое число, открыв этап борьбы с «есенинщиной».
На протяжении двадцати лет поэта издавали столь скупо, что стихи его переписывались от руки, а об изучении творчества и речи не было.
В пятидесятых появился, наконец, Юрий Прокушев, сделавший для памяти Есенина… да практически все, что мог. Он создал Есенинскую группу в ИМЛИ РАН. Выпустил «Полное собрание сочинений С. А. Есенина в 7 томах (9 книгах)»; «Летопись жизни и творчества С. А. Есенина в 5 томах»; «Полную библиографию С. А. Есенина в 5 томах», «Есенинскую энциклопедию». Он близко общался с родными Есенина, и смог восстановить обстоятельства его поэтической юности.
Проблема Прокушева и вообще массы есениноведов того призыва была в следующем: они работали в социалистическом режиме. И старательно к этому режиму Есенина подтягивали. Иначе, никак, - Есенин должен был занимать нишу советского поэта, только в этом случае гарантировалась популяризация и грандиозные тиражи. Отсюда презрительное отношение к имажинистам и настороженное к Клюеву. Неправомерно большое внимание к отрывку из неоконченной поэмы «Гуляй-поле» (там Есенин попытался обмолвиться о Ленине) и определение блестящего сборника «Москва кабацкая» как кризисного. Неупоминание или упоминание вскользь семейства Романовых, Троцкого и Бухарина, которые в разное время Есенина привечали. В общем, о многом люди, творившие в брежневские времена, громко сказать не могли (а может, даже, и не хотели), складывая сусальный облик рязанского паренька.
В конце семидесятых приватизировавшие творчество Есенина «патриоты» двинули в массы мульку об убийстве поэта чекистами (сиречь, евреями). Эта версия была подхвачена неким следователем Хлысталовым. Во времена, когда «стало можно» Хлысталов издал такие книжки как «13 уголовных дел Сергея Есенина» и «Тайна гибели Есенина. Записки из гостиницы «Англетер». Там, безусловно, есть интересная фактура, но в целом это фантазийное мракобесие, не имеющее ничего общего с истинным положением дел.
В 1989 Есенинская комиссия под председательством Прокушева попросила провести ряд экспертиз и получила официальный ответ профессора по кафедре судебной медицины, доктора медицинских наук Б. С. Свадковского:
«…опубликованные ныне „версии“ об убийстве поэта с последующей инсценировкой повешения, несмотря на отдельные разночтения…, являются вульгарным, некомпетентным толкованием специальных сведений, порой фальсифицирующим результаты экспертизы»
Но широкому читателю не нужны доводы медицинских экспертов. Ему важна «история». Потому оказался возможен выход такого телесериала как «Есенин» (2005), где версия Хлысталова стала фактом: Есенина в финале повесили чекисты. Дальше ехать в этом направлении было некуда. Все уперлось в тупик мармеладного образа созданного Сергеем Безруковым. Образа вместившего все обывательские представления о поэте в варианте наипошлейшем.
Только в последние годы, начали появляться непредвзятые биографии поэта. Это, прежде всего, книга Аллы Марченко - «Есенин. Путь и беспутье», а также труд Лекманова и Свердлова «Есенин. Биография».
Там, наконец, воссоздан оптимальный облик Есенина, - не рязанского Леля; не хулигана – апаша; не крестьянина, потерявшегося на пути к коммунизму; не борца с режимом. Там показан сложный человеческий механизм, в основе которого громадный талант и примитивные желания.
Вот об этом, сиречь об ошибках Есенина, приведших его в петлю «Англетера», мы и поговорим в следующем посте.
Ему не очень повезло. Все время Есенин находился в центре каких-то чуждых сил, что не способствовало трезвой оценке его лирики и жизненного пути.
Едва поэт повесился, как «к решеткам памяти уже понанесли посвящений и воспоминаний дрянь». Особенно старался футурист Алексей Крученых, выбросивший на относительно бесцензурный книжный рынок НЭПа брошюрки «Черная тайна Есенина», «Гибель Есенина», «Как Есенин пришел к самоубийству», «Лики Есенина. От херувима до хулигана», «Есенин и Москва кабацкая». Читать это невозможно, - скучно, - но благодаря имени Есенина и «завлекательным» названиям книжки расхватывались как пирожки.
Потом выступил Бухарин с «Злыми заметками», где выдал Есенину по первое число, открыв этап борьбы с «есенинщиной».
На протяжении двадцати лет поэта издавали столь скупо, что стихи его переписывались от руки, а об изучении творчества и речи не было.
В пятидесятых появился, наконец, Юрий Прокушев, сделавший для памяти Есенина… да практически все, что мог. Он создал Есенинскую группу в ИМЛИ РАН. Выпустил «Полное собрание сочинений С. А. Есенина в 7 томах (9 книгах)»; «Летопись жизни и творчества С. А. Есенина в 5 томах»; «Полную библиографию С. А. Есенина в 5 томах», «Есенинскую энциклопедию». Он близко общался с родными Есенина, и смог восстановить обстоятельства его поэтической юности.
Проблема Прокушева и вообще массы есениноведов того призыва была в следующем: они работали в социалистическом режиме. И старательно к этому режиму Есенина подтягивали. Иначе, никак, - Есенин должен был занимать нишу советского поэта, только в этом случае гарантировалась популяризация и грандиозные тиражи. Отсюда презрительное отношение к имажинистам и настороженное к Клюеву. Неправомерно большое внимание к отрывку из неоконченной поэмы «Гуляй-поле» (там Есенин попытался обмолвиться о Ленине) и определение блестящего сборника «Москва кабацкая» как кризисного. Неупоминание или упоминание вскользь семейства Романовых, Троцкого и Бухарина, которые в разное время Есенина привечали. В общем, о многом люди, творившие в брежневские времена, громко сказать не могли (а может, даже, и не хотели), складывая сусальный облик рязанского паренька.
В конце семидесятых приватизировавшие творчество Есенина «патриоты» двинули в массы мульку об убийстве поэта чекистами (сиречь, евреями). Эта версия была подхвачена неким следователем Хлысталовым. Во времена, когда «стало можно» Хлысталов издал такие книжки как «13 уголовных дел Сергея Есенина» и «Тайна гибели Есенина. Записки из гостиницы «Англетер». Там, безусловно, есть интересная фактура, но в целом это фантазийное мракобесие, не имеющее ничего общего с истинным положением дел.
В 1989 Есенинская комиссия под председательством Прокушева попросила провести ряд экспертиз и получила официальный ответ профессора по кафедре судебной медицины, доктора медицинских наук Б. С. Свадковского:
«…опубликованные ныне „версии“ об убийстве поэта с последующей инсценировкой повешения, несмотря на отдельные разночтения…, являются вульгарным, некомпетентным толкованием специальных сведений, порой фальсифицирующим результаты экспертизы»
Но широкому читателю не нужны доводы медицинских экспертов. Ему важна «история». Потому оказался возможен выход такого телесериала как «Есенин» (2005), где версия Хлысталова стала фактом: Есенина в финале повесили чекисты. Дальше ехать в этом направлении было некуда. Все уперлось в тупик мармеладного образа созданного Сергеем Безруковым. Образа вместившего все обывательские представления о поэте в варианте наипошлейшем.
Только в последние годы, начали появляться непредвзятые биографии поэта. Это, прежде всего, книга Аллы Марченко - «Есенин. Путь и беспутье», а также труд Лекманова и Свердлова «Есенин. Биография».
Там, наконец, воссоздан оптимальный облик Есенина, - не рязанского Леля; не хулигана – апаша; не крестьянина, потерявшегося на пути к коммунизму; не борца с режимом. Там показан сложный человеческий механизм, в основе которого громадный талант и примитивные желания.
Вот об этом, сиречь об ошибках Есенина, приведших его в петлю «Англетера», мы и поговорим в следующем посте.