ygashae_zvezdu

Category:

ГОНИТЕЛЬ БУЛГАКОВА

9 января родился Владимир Билль-Белоцерковский (1886 – 1970), писатель, оставшийся в истории не своими произведениями, а «поклепом» на коллегу Михаила Булгакова. Этого либеральная общественность не может простить Белоцерковскому до сих пор.

Особенностью Белоцерковского, до поры до времени, была безрассудная смелость. Плевать он хотел на авторитеты. Человек авантюрного склада, привык ввязываться в драчку, не прогнозируя последствия. Сын его вспоминал, как папа, увидев, что дитё дерется на улице, выбежал на балкон и заорал: «Бей, как я тебя учил!». В этой стихийности есть своя прелесть… 

Жаль, что и ее укротили.

Биография его достойна авантюрного романа. Еврейский юноша, начитавшийся книжек Фенимора Купера, сбежал из дома в 16 лет в матросы. Понятно, что вместо романтики пришлось столкнуться с тяжелейшей работой. Через четыре года хождения по черноморской акватории Владимир нанялся матросом в английский торговый флот. 

В 1911 судьба забросила Владимира в США. Не боявшийся высоты матрос быстро получил работу мойщика окон небоскребов. Его уволили, когда однажды, пренебрегая правилами безопасности, парень освободился от страховочного ремня, чтобы пройти от окна к окну по карнизу. 

Сын Белоцерковского писал:

«С вершин небоскребов отец спустился в холлы фешенебельных отелей натирать бальные полы. Их надо было увлажнять эфиром, потом специальными щетками драить добела и покрывать лаком, так что пол превращался в зеркало, в котором отражались люстры, дамы и господа, их наряды и бриллианты, которыми украшались даже туфли женщин.

— А у нас, полотеров, — рассказывал отец, — от паров эфира иногда после работы шла кровь из носа и кружилась голова: во время работы нельзя было открывать окна, чтобы пары эфира быстро не улетучивались».

Неудивительно, что Белоцерковский, познав на своей шкуре - каково живется человеку рабочему, сблизился с большевиками. Он дернул на Родину, едва там произошла Февральская революция. 

И вполне мог сделать партийную карьеру. Дельно воевал в Гражданскую, вступил в партию, входил в исполком Моссовета. 

Существовала, однако, проблема. По складу характера Владимир оказался не большевиком, а анархистом (в США он именно с анархистами и якшался). А «вождизм» не терпел органически. 

Однажды на родину Ильича в Симбирск прибыл Троцкий в сопровождении Ромена Роллана. Белоцерковский сопровождал высоких гостей при выступлении перед городским Советом. 

Сын Белоцерковского писал:

«О том, что там произошло, моей матери рассказывала жена Иосифа Варейкиса (ее муж был тогда председателем горсовета Симбирска), присутствовавшая при встрече Троцкого с отцом.

Стояли холодные осенние дни, здание Совета не отапливалось, и никто, ни гости, ни хозяева не снимали пальто. Троцкий стоял в накинутой на плечи шинели и разговаривал с отцом в ожидании приглашения на сцену, в президиум. И когда приглашение последовало, Троцкий повернулся к выходу на сцену и сбросил с плеч шинель в уверенности, что стоявший рядом отец подхватит ее, но тот убрал руки за спину.

— У всех в комнате дух захватило, — вспоминала жена Варейкиса, — что же сейчас будет?! Троцкий, напомню, был тогда вторым после Ленина человеком в стране, грозным наркомом обороны и главнокомандующим всеми родами войск Красной Армии.

Почувствовав, что отец шинель не подхватывает, Троцкий успел схватить ее за спиной, когда она уже пролетала мимо его заднего места, и гневно-вопросительно взглянул на отца, сверкнув стеклами пенсне. Белоцерковский, рассказывала Варейкис, тоже вперил в него свой «гневно-принципиальный» взгляд: «Мы не для того революцию делали!» — и не шелохнулся. Троцкий вынужден был сам бросить шинель на стул у стены и прошел на сцену».

Владимиру перевалило за тридцать пять лет, у него была семья, ломать себя не хотелось, а близость к власти казалась опасной штукой при негативе, который испытывал он к партийной верхушке, готовящейся делить наследство заболевшего Ленина. 

Белоцерковский добровольно ушел, как было сказано на официальном бланке ЦК в «бессрочный творческий отпуск для занятий литературой». 

В литературе тех лет уже был писатель Белоцерковский, Владимиру пришлось взять к фамилии приставку «Билль». 

Литература оказалась занятием не менее опасным. 

Билль-Белоцерковский заявил себя как драматург. Самая известная его пьеса «Шторм» (1925) ставилась обильно. Наделала шуму и «Луна слева», но не у нас, а в Германии. Ее поставил Эрвин Пискатор и пьеса неожиданно пошла по немецким театрам.

Белоцерковский все делал правильно, но надолго его не хватило. Он вдруг сцепился с лидером литературной группировки РАПП Леопольдом Авербахом (https://ygashae-zvezdu.livejournal.com/78731.html). Если уж Белоцерковский не собирался потакать Троцкому, то мелкому князьку, возомнившему себя начальником советской литературы и подавно. Авербах со товарищи ударили в болевую точку, заявив, что главный герой пьесы «Шторм» матрос Братишка не большевик, а анархист, как и сам автор. Полетело письмо Сталину, где писатель впрямую именовался «классовым врагом». 

Сам Белоцерковский времени не терял.

Он, собственно, остался в истории литературы как «травитель» великого писателя Михаила Булгакова. Меж тем, как письмо Сталину с просьбой дать разъяснения по поводу «враждебных советской власти» пьес «Дни Турбиных» и «Бег» сочинял не один. Это письмо группы «Пролетарский театр». Кроме подписи Белоцерковского там еще десяток фамилий. 

Нет, вы чувствуете ситуацию?

На стол Сталина ложится письмо, где Авербах со товарищи чехвостит врагом Белоцерковского наравне с письмом, в котором Белоцерковский со товарищи называет врагом Булгакова.

Это ненормальная литературная борьба, где каждый жаждет куска власти и прибегает в качестве арбитра к государству. Винтиком этой борьбы и стал Белоцерковский. 

Только нужна ли государству эта мышиная возня? Думаю ясно, почему исподволь у Сталина вызревал план создания единого Союза Писателей. 

Пока же Сталин охладил Авербаха со товарищи, поставив в ответном письме вопрос: «Много ли у вас таких революционных драматургов, как т. Б.-Белоцерковский?»

А Белоцерковскому ответил, что вопрос с Булгаковым надо решать конкурентной борьбой, а не запретом. Да, «Дни Турбиных» пьеса «белогвардейская». Так напишите другую, талантливей, и ваша «краснознаменная» «белогвардейскую» вытеснит. 

«Бег» в результате не был поставлен. Но «Дни Турбиных» вернули в репертуар.

Билль-Белоцерковский постепенно бросил и драматургию тоже. Вспоминая молодость пробавлялся рассказами о своем зарубежном опыте.

Теперь нам о лучшей пьесе Белоцерковского «Шторм» напоминает разве что записанный на пленку спектакль театра Моссовета, где всех затмила Фаина Раневская (https://ygashae-zvezdu.livejournal.com/52627.html) в роли спекулянтки. 


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded