ygashae_zvezdu

Categories:

ЮРИЙ НИКУЛИН VS. КАРАНДАШ

10 декабря родился Михаил Румянцев (1901-1983), известный как клоун Карандаш.

Всю свою творческую жизнь Карандаш мечтал вырастить достойную смену, но необходимых педагогу качеств, как то терпимость и доброжелательность к младшим у него не нашлось. Во всяком случае, не нашлось в то время, когда Карандаш выходил на арену, будучи популярнейшим артистом. 

Почти все ученики-ассистенты, не в силах терпеть взрывной характер Карандаша, уходили от него со скандалом. Не стали исключением и клоуны, сменившие Румянцева на арене: Юрий Никулин и Олег Попов. 

Поговорим сегодня об отношениях Карандаша с Юрием Никулиным. 

Впервые Никулин столкнулся с Карандашом, когда учился в школе-студии при Московском цирке. Карандаш прочел студийцам лекцию «О смешном в цирке», посмотрел этюды учеников. И сразу же выделил Никулина. Пригласил начинающего клоуна заглядывать в гости. 

Неизвестно, питал ли Карандаш уже тогда на Юрия какие-то планы, но при первой  встрече тет-а-тет он обрушился на систему обучения клоунов, состоящую из ненужной теории в ущерб практике. Карандашу полюбилась фраза: «Носом в опилки!». В разговоре с Никулиным он употребил ее неоднократно. 

РЕПРИЗА КАРАНДАША "ВЕНЕРА". КТО-ТО ДОЛЖЕН ИГРАТЬ ДВОРНИКА

Трудность бытования Карандаша на арене заключалась в том, что ряд его реприз требовал подыгрывающего состава, а равного партнера (за исключением собачки Кляксы) он терпеть не мог. В результате Карандашу приходилось иметь дело с «сырым» материалом. Одним из таких «учеников Карандаша» и стал Юрий Никулин. 

С весны 1947 года он вместе с сокурсником Анатолием Барашкиным выходил в сценке, изображая парня из зала, которого Карандаш учит кататься на лошади. Номер имел успех.

Через год постоянной практики маститый клоун пригласил Никулина и его однокурсника Полубарова на пятидневные гастроли в Одессу. Там Юрий Владимирович впервые столкнулся с взрывным характером Карандаша.

Сам он вспоминал об этом так:

«Перед выступлением Карандаш всегда нервничает, а тут как-то особенно разволновался. Он путал, где что лежит, долго не мог найти необходимых вещей из реквизита. Только отрепетировали, и нужно сразу начинать гримироваться. Начали гримироваться, выяснилось – не взяли с собой зеркало.

Карандаш мечется по комнате, руки у него трясутся.

Я из Москвы взял с собой кусок отбитого зеркала и поставил его на подоконник. Спокойно гримируюсь. Карандаш ко мне подскочил, схватил осколок зеркала и бац его об пол. Разбил на мелкие кусочки.

«Ну все, – думаю, – гастроли для меня сорваны».

Он так кричал, что я убежал в чужую гардеробную, где и закончил гримироваться».

Никулин во всем шел Карандашу навстречу и, казалось, мог бы рассчитывать на взаимность. Но когда во время своего первого самостоятельного выступления на арене он попросил учителя подыграть, Карандаш не просто отказал. Он добился, чтобы номер Никулина и Бориса Романова прошел на арене всего раз и был снят с программы. 

Юрий Владимирович не обиделся, понимая, что тот номер оригинальностью не блистал. Он даже в паре с Борисом Романовым принял предложение Карандаша работать ассистентами на постоянной основе. 

Работы оказалось до черта.

Юрий Никулин вспоминал:

«Сценка на лошади» шла в программе четвертым номером. После нее мы с Борисом бежали гримироваться для клоунады «Автокомбинат». Потом я переодевался в костюм дворника для номера с разбитой статуей Венеры. В третьем отделении программы (в цирках в то время представления шли в трех отделениях) показывали клоунаду «Лейка», в которой нам с Карандашом приходилось обливаться водой…

…По субботам и воскресеньям давали по четыре представления. Конечно, это большая нагрузка. Тем более, что от нас зависела вся техническая часть выступлений. Мало того, что мы должны по нескольку раз за время представления переодеваться, в антрактах готовить реквизит, но и перед началом представления обязаны были чистить животных, заряжать «автокомбинат», собирать бочку, выгуливать собак. То есть кроме самих выступлений набиралось много разных мелочей».

Карандаш создавал в коллективе атмосферу нездоровой конкуренции. Казалось бы, есть у тебя ассистенты, дипломированные клоуны, чего еще надо? А Карандаш объявил конкурс на весь Союз о «наборе учеников». Из тьмы откликнувшихся выбрал троих, которых начал таскать за собой повсюду, намекая Никулину и Романову «готовлю смену». Из этих троих, кстати, двоих Карандаш потом выгнал. Третьим был Михаил Шуйдин.

Через полгода нервотрепки Романов ушел от Карандаша.

Возник какой-то спор и как вспоминал Юрий Владимирович:

«Кончилось тем, что Михаил Николаевич разозлился и в резкой форме сказал Борису:

— Вы вообще… плохой артист. Это видно без всяких обсуждений. Все, что делаете вы, завтра может легко исполнить любой из моих учеников.

Борис обиделся и вышел из гардеробной. А Карандаш решил свои слова привести в действие. И при всех сказал Шуйдину:

— Приходите-ка завтра пораньше в цирк. Я вам костюм подберу, загримирую, порепетируем…»

Никулин хотел уйти вслед за партнером, но судьба его решилась в тот момент, когда он очутился на арене в связке с Шуйдиным. Да и Карандаш не желал Никулина отпускать обещая повышение зарплаты, самостоятельный репертуар, заграничные гастроли. 

На деле же все шло, как и раньше. Карандаш показывал авторитарный характер, запрещая ученикам выступать в номерах не своего репертуара.

Никулин заметил:

«Михаил Николаевич привык к тому, чтобы инициатива исходила только от него. Он выдумывал десятки оговорок, чтобы отклонить любое наше предложение, говоря, что это еще не то, это нужно еще проверить, это, мол, не смешно или это нам еще рано».

И с деньгами было не очень. Именно из-за денег летом 1950 года возник раздор между Шуйдиным и учителем.

Дадим еще раз слово Юрию Никулину:

«Несколько раз Миша просил Карандаша посодействовать, чтобы в главке скорее решили вопрос о его тарификации. Миша по-прежнему получал ставку ученика, и жилось ему тяжело. Михаил Николаевич тянул с решением этого вопроса, хотя вполне мог бы помочь. И, как говорится, нашла коса на камень. Миша однажды заявил Карандашу, что если вопрос о ставке затянется, то он вынужден будет от него уйти. Сказал в тот момент, когда Михаил Николаевич сидел в своей гардеробной в дурном расположении духа.

— Ну и подавайте заявление об уходе, — резко ответил он Мише.

Я сидел в гардеробной у Карандаша, когда Миша принес свое заявление.

— Чудненько, — сказал Михаил Николаевич, положив заявление на стол.

Когда Миша вышел из комнаты, он, нервно потирая руки, обратился ко мне:

— Ничего, Никулин, мы найдем другого партнера.

Весь вспотев от волнения и зажавшись, я с трудом выдавил:

— Михаил Николаевич, если Миша… то и я тоже.

— Что? Что тоже?! — удивленно подняв брови, спросил Михаил Николаевич.

— Уйду…

— Ну и, пожалуйста, уходите… — вскипел Карандаш. — Пишите заявление.

Так я и сделал.

Карандаша наши заявления расстроили, но расстались мы с ним все-таки спокойнее, чем его прошлые партнеры…»

Расстались-то, они расстались, но работали ведь в одной цирковой системе. Когда дуэт Никулина и Шуйдина начал набирать обороты популярности Карандаш не переносил это спокойно, подзуживая бывших учеников ядовитым словом. 

Однажды Никулин не выдержал.

Его жена Татьяна вспоминала: 

«За все сорок семь прожитых вместе лет я, пожалуй, припомню всего два случая, когда муж выходил из себя. Первый раз объектом его ярости стал Карандаш. Несколько лет Никулин и Шуйдин были его ассистентами и прошли за это время суровую школу. Михаил Николаевич мог прилюдно накричать, унизить, зачастую его претензии выглядели просто как каприз. После того как ребята от него ушли и стали работать самостоятельно, Карандаш критиковал любое их начинание, причем делал это в очень обидной, если не сказать оскорбительной форме. А уж когда у коверных Никулина и Шуйдина стало что-то получаться… Страшно ревнивый к чужому успеху Румянцев нудел с утра до ночи: все это ремесленничество, примитив, который зрителю скоро надоест, вам не стоит обольщаться. И однажды Юра, который в каждый номер вкладывал кусок жизни, не выдержал: схватил огромный топор, который выпросил для реквизита у какого-то мясника, и с криком “Убью-ю-ю!” помчался за Румянцевым. Слава богу, цирковым удалось его догнать и отобрать «орудие возмездия»…».

В наше время некая допущенная к Никулину Виктория Виклюк выдвинула еще одну версию причины прохладных отношений Никулина и Карандаша. По ее мнению, у Юрия Владимировича был роман с женой Михаила Николаевича.

«На самом деле он очень сильно любил только Карандашиху – замечательную женщину, жену Михаила Румянцева. Как она говорила, так все и получалось. И Татьяна, жена Юры, об этой связи знала»

НИКУЛИН И ЖЕНА КАРАНДАША

Несмотря на сложность отношений, Юрий Никулин всегда отзывался об учителе с уважением, понимая сколь много профессионального опыта дало ему сотрудничество. 

Сейчас же их Великие имена вообще пишутся через запятую.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded