Category:

ПЕСНЯ И ВОЙНА ДОЛМАТОВСКОГО

10 сентября ушел из жизни Евгений Долматовский (1915-1994), поэт, песни на стихи которого пела вся страна.

Отец его, Арон Моисеевич Долматовский был человеком нетривиальным, иначе как объяснить: а) успешную адвокатскую карьеру в насквозь антисемитской царской России; б) договор с новой властью, которая до поры до времени позволяла Арону Моисеевичу жить припеваючи. Во всяком случае, Евгений ни в чем не знал отказа. Вот что вспоминал о юном Долматовском Яков Хелемский:

«При нашем личном знакомстве Долматовский оказался столичной штучкой. Экипирован был отменно. Элегантная куртка на «молнии» (тогда еще редкость), брюки гольф с напуском, пестрые гетры, башмаки на толстой подошве. Красивый, ухоженный мальчик, как говорится, из хорошего дома. Отец — известный адвокат. Квартира на Гоголевском бульваре. Учился в престижной школе № 17 Хамовнического района, в переулке между Пречистенкой и Остоженкой. Из восьмого класса был без экзаменов переведен в педагогический техникум».

Долматовский был подростком открытым и беззастенчивым. Ему ничего не стоило громко разговаривать во время выступления поэта Луговского, а на вопрос: «Вам неинтересно или вы можете предложить лучшие стихи?», выйти на сцену, представиться и прочитать свое. 

Или тормознуть Маяковского, напроситься в гости, опять же свое почитать. Маяковский Долматовского разнес за подражание акмеистам, призывая писать об окружающем, то есть школе и друзьях-пионерах. Присутствующий при разговоре Пастернак заступился, мол, Володя, он еще ребенок. На что Маяковский, браво ему!, парировал: «Если он ребенок, пускай ездит на трехколесном велосипеде. А если взялся писать стихи, пускай становится самим собой».

ПЕРВЫЙ СБОРНИК ДОЛМАТОВСКОГО

При этом, Долматовский был юношей советским, с жаждой познания внешнего мира, с убежденностью, что на глазах его творится история и желанием творить ее самому.

Три года он работал на строительстве метро, что позволило в дальнейшем написать поэму «Добровольцы», чья экранизация нет-нет да мелькнет по телевизору. Параллельно учился в Литературном институте. 

В марте 1938 года отца Евгения арестовали, вменив участие в контрреволюционной организации. Сын узнал об этом, вернувшись из долгой командировки на Дальний Восток.

Долматовский с матерью в хлопотах об отце добрались до генерального прокурора Вышинского, давнего знакомого семьи. Узрев в руках просителей свои письма, адресованные Арону Долматовскому, Вышинский разорвал их в клочья, а ходатаев вытолкнул взашей. 

Арона Долматовского приговорили к расстрелу. 

Как отразился на Долматовском арест отца? В данном случае принцип «Сын за отца не отвечает» сработал. Молодой поэт вдруг пошел в гору. 

И немудрено. Песня на стихи Долматовского «Любимый город», прозвучав в фильме «Истребители», зазвенела повсюду. А поэма «Феликс Дзержинский» и сборник «Дальневосточные стихи» понравились если не народу, то главному читателю. В 1939 Евгений получил орден «Знак почета». 

Об атмосфере тех дней дает представление дневниковая запись Маргариты Алигер, соученицы Долматовского по Литу, которая также получила орден. В ночь награждения, махая свежим номером «Правды» к ней пришли Луговской, Симонов, еще кто-то, подняв с постели.

«Ребята принесли шампанское. Коська тоже сбегал, принес 2 бутылки. Целовались, каялись, говорили какие-то слова…

Потом вышли на улицу, снежную, солнечную, морозную…

Шли к площади Маяковского. Шли мимо райкома. Я затащила всех туда, прямо к секретарю ввалились совершенно пьяные. Но нас все поздравляли и велели кутить еще 3 дня. Луговскому сказали: «Спасибо вам, товарищ Луговской, за нашу молодежь». Старик совсем расцвел. Всем нам сказали: «Спасибо, товарищи, вы поступили по-партийному».

Потом поехали к Антокольскому. Опять целовались, опять пили. Я свалилась, лежала, спала.

Посылали Женьке (Долматовскому, - прим. авт.) в Малеевку телеграмму… Потом сидели в Восточном ресторане у Никитских ворот. Потом пошли в кино смотреть «По щучьему велению». Потом заезжали к маме Кости Симонова. Наконец, часов в 10 вечера, вернулись домой, сразу легли спать. Не тут-то было. Они ушли, я снова улеглась, но не тут-то было! Ввалились Женька с Данькой. Женька только что из Малеевки. Опять целовались».

СВЕЖИЕ ЛАУРЕАТЫ ДОЛМАТОВСКИЙ И СИМОНОВ

Успех Долматовского был определен искренностью. Можно, конечно, задурить головы, стать «калифом на час», но Долматовского во время войны пела вся страна. 

«Ты ждешь, Лизавета, от друга привета»...

«Ночь коротка, спят облака, и лежит у меня на ладони незнакомая ваша рука»...

«Я уходил тогда в поход, в далекие края, платком взмахнула у ворот, моя любимая»...

Это всё Долматовский. 

А «Все стало вокруг голубым и зеленым» из фильма «Сердца четырех»!

"ТЫ ЖДЕШЬ, ЛИЗАВЕТА..." РАСПЕВАЛ АЛЕЙНИКОВ В ФИЛЬМЕ "АЛЕКСАНДР ПАРХОМЕНКО"

Долматовский спокойно прошел Финскую войну, а вот в августе 1941 попал в Уманский котел. Во время разгромной битвы погибли две наши армии Юго-Западного фронта. Раненого в голову и руку Евгения взяли в плен. 

Он бежал, был пойман, снова отправлен в лагерь. Снова бежал. 

Его уже все, кроме матери, считали погибшим. Реактивный Константин Симонов посвятил памяти друга стихотворение «Мы не увидимся с тобой…»

В ноябре 1941 Долматовский прорвался к своим и провоевал еще четыре года, дойдя в качестве фронтового корреспондента до Берлина.

Война, как ни страшно, это звучит, стала лучшим творческим временем для Симонова, Гудзенко, Эренбурга. Для многих. И для Долматовского. После он писал по-прежнему много, да не так хорошо.

Получил Сталинскую премию за проходной сборник стихов. Чудом избежал проработки во время охоты на космополитов. Написал поэму «Добровольцы». Песню «Родина слышит, Родина знает», ставшую позывными «Последних известий» Всесоюзного радио. Объездил весь мир, отчитываясь перед редевшими читателями километрами стихов. 

Правильно сказал Хелемский:

«Все эти броски сопровождались опять же сиюминутной отдачей. Осмыслить впечатления, отложить на какой-то срок написанное с ходу и отшлифовать спешные строки — на это у него не было ни времени, ни внутренней потребности. Он смолоду был запрограммирован на непрерывное действие без оглядки».

До перестройки Долматовский издавался обильно. Его рвали на части телевидение и пресса. Когда повеяло ветрами свобод, Евгений Аронович решил рассказать об аресте отца и еще о многом, о чем раньше приходилось молчать. Но книга «Очевидец» не заинтересовала ни одно издательство.

Поэт выдал горькую эпиграмму:

Погрузился я в поток

Нынешнего времени —

И остался без порток

С кепочкой на темени!

А в одном из последних стихотворений посетовал (выдержки приведу):

Все старался успеть, все боялся проспать.

В час ложился и ставил будильник на пять.

А сегодня пришел то ли сын, то ли внук,

Кандидат неизвестных каких-то наук,

И с ухмылкой глядит на меня, говоря,

Что спешил я напрасно, что всё это зря.

Ну как зря…

Дня ведь не проходит, чтобы по радио не звучали его песни…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded